В усадьбе уже замерла тишина. Барон распахнул ставни, оглядывая темно-сапфировые облака над усадебной крышей, а затем снял очки, протирая их носовым платком и снова повесив на нос свой гордый подбородок. Гнев в его глазах ярче дня, готовый прорваться сквозь груди, словно сам фонтан победной надежды....
У нас есть все основания полагать, что именно Ольга проникла в квартиру пенсионера Сычева и украла у него картину известного французского художника. Вслед за этим ваша сестра забралась к Завадскому. Когда тот застал ее на месте преступления, она выстрелила в него из трофейного пистолета немецкого производства и похитила еще одну работу того же автора. Мы нашли ее в доме Ольги."
"Женщина дернулась, полезла в сумочку и долго там что-то искала.
– Если хотите курить… – Веня достал из ящика стола пачку папирос и протянул Колесниковой.
– Что вы! Я не курю. – Екатерина достала из сумочки упаковку таблеток, бросила одну в рот и пояснила: – Это успокоительное. Мне сейчас очень сложно говорить.
Костин понимающе кивнул и спросил:
– Скажите, у вашей сестры было оружие?
– Если и было, то мне об этом неизвестно.
– А вы знали доктора Сычева? – вмешался в разговор Зверев.
– Разумеется. Это бывший заведующий отделением неврологии. Работать с ним мне, конечно, не довелось, он уже на пенсии, однако часто заходит к нам в отделение, поболтать о том о сем со старожилами больницы.
– С ним все хорошо. Вы не особенно удивились, когда узнали, что ваша сестра убила человека. То есть вы допускаете, что такое возможно?
Глаза женщины сверкнули, рот стал жестким, пальцы сжались в кулаки.
– Вы правы, это меня не удивило, – сказала она. – Ольга была очень решительной женщиной, вполне могла убить. Я хочу рассказать вам еще одну историю из нашей жизни.
– На картине Шапиро, украденной у Завадского, изображены часы с кукушкой! Вы сейчас говорите о них? – спросил Зверев.
– Повторяю, я знать не знаю ни о каких картинах. Я имею в виду свои наручные часы. Наш отец работал инженером и как-то раз был отправлен за границу, в Англию. Вернувшись из командировки, он и подарил нам эти самые часы.
Горький, Сормово, 1937
Пока они ехали в трамвае, на улице уже зажглись фонари. Сестры выбрались из вагона возле судостроительного завода, прошли по улице Баррикад и оказались у детского сада.
Катя ютилась у нее уже второй год. Когда Ольга приехала в Горький и поступила на первый курс, сестры стали жить вместе. Сердобольная хозяйка даже не увеличила плату за жилье.
На улице уже похолодало, и девушки ускорили шаг. Дорога петляла вдоль кустов.
