В усадьбе уже замерла тишина. Барон распахнул ставни, оглядывая темно-сапфировые облака над усадебной крышей, а затем снял очки, протирая их носовым платком и снова повесив на нос свой гордый подбородок. Гнев в его глазах ярче дня, готовый прорваться сквозь груди, словно сам фонтан победной надежды....
Ее облегающий, вышитый золотом костюм прикрывал лишь грудь и бедра. От гимнастки веяло некой удивительной, даже магической силой.
Грохот барабанов и гудение труб вдруг сменила флейта, которую через мгновение дополнил саксофон. Зрители застыли, когда из-под купола спустилась веревка с петлей на конце. Гимнастка ухватилась за нее рукой и взвилась под самый потолок с легкостью порхающего мотылька.
Уже там, под куполом, девушка сгруппировалась и изящно закружилась маленькой змейкой вокруг каната. Она пронеслась над толпой и перескочила на трапецию, появившуюся неизвестно откуда.
"Глядя на выступление этой артистки, Зверев почувствовал легкую дрожь. Руки его затряслись, правая щека стала подрагивать.
Девушка на мгновение оторвалась от своего снаряда, сделала сальто, тут же повторила его. Одна ее рука едва не соскочила с опоры. Послышался крик, но волнение публики оказалось напрасным. Юлия выгнулась дугой, ухватилась за трос и вновь как ни в чем не бывало полетела над головами зрителей, задержавших дыхание.
Когда гимнастка опустилась на ковер арены, все невольно выдохнули. Снова загудели трубы. Юлия поклонилась на все четыре стороны и развела руки.
Когда шпрехшталмейстер под бурные аплодисменты задержал Юлию на сцене, Зверев проследил за ее взглядом. Девушка смотрела в проход, в котором стоял высокий шатен в вышитом золотом жакете. Ее глаза, сияющие до этого момента, тут же потускнели.
«Дело становится еще интересней, – с усмешкой подумал капитан. – Я имею право похвалить себя за то, что сумел в очередной раз оказаться в нужном месте. Моя наблюдательность снова принесла свои плоды. Вот вам роковой красавец, влюбленная в него кроха и ее удачливая соперница. Чем не сюжет для еще одной шекспировской трагедии?»
Зверев дождался конца представления. Он внимательно наблюдал за тем, как долговязый Мишенька Хренов снимал детишек в обществе Юлии Коро и гиганта Пыжика.
«Нужно будет собрать как можно больше сведений об этом кареглазом красавце», – решил капитан.
Покидая цирк, Павел Васильевич был так заинтригован, что даже не вспомнил о несостоявшемся свидании со знойной Виолеттой.
Глава 3
Кабинет директора цирка не отличался ни большими размерами, ни образцовым порядком.
