В усадьбе уже замерла тишина. Барон распахнул ставни, оглядывая темно-сапфировые облака над усадебной крышей, а затем снял очки, протирая их носовым платком и снова повесив на нос свой гордый подбородок. Гнев в его глазах ярче дня, готовый прорваться сквозь груди, словно сам фонтан победной надежды....
– Ладно! А если так! – воскликнул лысый Семеныч и двинул вперед пешку.
Сычев причмокнул губами и без раздумий бросил в атаку одного из своих коней.
– Шах! – воскликнул он и по-детски рассмеялся.
– А я вот так! – В порыве отчаяния Семеныч сдвинул ферзя, но определенно поспешил, потому что не заметил черного слона.
Тот скакнул по клеткам.
– Вилка! – звонко прокричал Сычев и одобрительно крякнул, когда ферзь Семеныча покинул игровое поле. – Сдаешься? – проверещал он, ощущая себя по меньшей мере Ганнибалом, перешедшим Альпы и уничтожившим пятнадцать тысяч римских легионеров в сражении у Тразименского озера.
– Ладно, черт с тобой! – заявил Семеныч и махнул рукой. – Расставляй. Я имею полное право на реванш.
– Еще чего! Сейчас моя очередь! – взвизгнул паренек в клетчатой рубахе, но Зверев положил руку ему на плечи и приказным тоном сказал:
– Ошибаешься, дружок! Сейчас моя очередь! – Он готов был занять место напротив Сычева.
– Это чего? – недовольно буркнул ушастый старикан и надул щеки. – Ты вообще кто таков? Мы тебя на наш турнир не приглашали!
– И я о том же! – вторил ему другой старикан.
Парень в клетчатой рубашке, которого назвали Тимкой, тоже насупился и сжал кулаки.
Зверев рассмеялся, достал из кармана шоколадный батончик, протянул его мальчишке и спросил:
– А если так?
Паренек увидел сладкое, согласно кивнул и сказал:
– Ну, если так, то дело другое! – Он схватил шоколадку и отступил от стола.
– Ого! Ну и дела! – воскликнул любитель ливерной колбасы и «Жигулевского».
Зверев встал, шагнул к этому субъекту, ухватил его за пуговицу, потом резко потянул на себя и произнес:
– А ты часом не оборзел, дядя? Я ведь детишек люблю, это да, а таких жадных старых хрычей, как ты, что-то не очень! Иди, жуй свою колбасу и не отсвечивай, пока я из твоего ливера ее не сделал!
Старикан попятился, дернул соседа за руку. Оба пожилых болельщика в одночасье дружно растворились в пространстве.
– Я из милиции! – сказал парню в клетчатой рубашке Зверев и показал удостоверение.
Тот кивнул. Он уже успел уничтожить половину батончика, подаренного ему.
– Это Петрович! – сказал мальчишка. – Он и играть-то толком не умеет, а тут говорит, что его очередь. Ладно, дяденька милиционер, спасибо за шоколадку. Я ведь понимаю все. Вы, наверное, по поводу украденной картины сюда пришли. Так я вам мешать не собираюсь. С дядей Андреем мы завтра сыграем.
