В глубокой лесной тени скрываются два зеленых огня — глаза младшего сына. Астра, его сестра, борется за свою жизнь, а он остается рядом, надеясь на то, что его любовь сможет исцелить её. Внутри кипит непонятная жара и холод, но Кит не замечает этого — он лишь молится за сестру, чувствуя в себе силы противостоять болезни....
Нахожу в сенях несколько картофелин и, только обмыв, закидываю в глиняный горшок. Сварю так. Зарубить и ощипать курицу у меня просто не хватит сил. Позже отправлю мальчишку, пусть соберёт яиц, сколько найдёт.
— Мама! — крик из спальни заставляет вздрогнуть
Подойдя к двери, приоткрываю с улыбкой.
— Я здесь, всё хорошо. Вставай, скоро будем кушать. Только тебе надо сходить в дровник и курятник.
Мальчишка мигом вскакивает и бросается вон из дома, торопясь выполнить поручение. Радуясь, что он не один. Вскоре возвращается, держа в руках штук пять яиц.
— Больше нету, — расстроенно бормочет Кит, отводя взгляд. — Я всё съел.
— Ничего, этого хватит, — треплю мальчишку по рыжим волосам. — Беги за дровами, а я сейчас яйца пожарю.
Ставлю на плиту чугунную сковородку, смазываю её свиным жиром. Масло давным давно уже закончилось, а Василий не спешит пополнять запасы. Впрочем, он практически не живёт дома. Приходит только воспитывать…
Полагаю, где-то в деревне у него завелась любовница. Что же, мне лучше. Никто не пытается задрать подол, требуя исполнения супружеских обязательств.
Как только жир на сковороде начинает шкворчать, я разбиваю яйца и, чуть присолив, прикрываю крышкой. Пару минут и яичница будет готова, а там уже и картошка сварится.
— Иди, мой руки и садись за стол.
Кидаю старую деревянную доску на стол и ставлю сковороду прямо на неё. Сполоснув вилки, кладу рядом.
Ставлю на плиту чистый горшок и наливаю в него воды. Где-то у нас ещё оставался чайный сбор, он придаст сил.
Кит садится за стол, но к вилке не притрагивается, жадно глядя на яркие желтки.
— Почему ты не ешь? — хмурюсь, глядя на ребёнка
— Там мало совсем, а тебе надо много кушать, чтобы быстрее выздороветь, — бормочет мальчишка, сглатывая слюну. У него отчётливо бурчит живот.
— Не говори глупости, — протягиваю вилку и откладываю свою. — Ешь, силы нам всем нужны. На двоих здесь вполне хватит.
Мальчишка набрасывается на еду, обжигаясь.
— Не торопись, — улыбаюсь я. — Кушай спокойно.
Но мальчишка смотрит на меня диким волчонком и торопливо жуёт.
Я лишь вздыхаю.
Сложно объяснить мальчишке, что нужно есть медленно, тщательно пережевывая пищу. Особенно, если все семь лет жизни только и делали, что торопили. Не успел за пару минут? Пошел вон из-за стола. А если попросишь что-то, то мигом подзатыльник прилетит.
Астра по началу защищала сына, вставала между ними. Каждый раз слёзно умоляла не трогать ребёнка. Но разве садиста разжалобишь? Наоборот, слёзы и страх Астры питали Василия.
