На аукционе предлагаются драгоценные руки невинной девушки, и каждая жаворонка знает о том, что продается не просто предмет, но целое состояние. В этот день, когда утром начинается аукцион, сама будущая владелица лота стесненно дрожит от предстоящего рода эксперимента....
— Вы как дети, и, кстати, я видела ваш мордобой, не впечатлил.
Оба смеются, мне самой весело. У Захара разрушен дом, нет вещей, полно врагов, но они смеются. Хочу запомнить их такими, словно не увижу больше.
ЧАСТЬ 39
Ночная трасса мелькала редкими фонарями, наш внедорожник, сопровождаемый двумя такими же, резал темноту фарами. Шел мелкий противный снег, он налипал на дворники, которые работали не останавливаясь.
— Зачем столько охраны? Мне нужно начать волноваться? — задала вопрос, Тимур обернулся назад, посмотрел на меня, Захар отвлекся от телефона.
— Нет, котенок, все хорошо, у мальчиков небольшие проблемки. Самую малость, скоро все наладится.
— Такие проблемки, что взорвали дом? Да, совсем небольшие, сущие пустяки.
— Шума построит новый, да?
Сарказм и шутки Тимура были уже не смешные, и да, я волновалась, очень волновалась, но не показывала этого. Если сейчас я начну лить слезы и биться в истерике, от этого хорошо не будет никому.
— Построишь мне его ты, если не найдешь, кто это сделал.
— Не начинай, я работаю, а тебе утром нужно съездить в Следственный комитет, не отстанут, черти, уже весь телефон оборвали.
— Если надо, то съезжу. Тебе не холодно? — Захар берет за руку, сжимает, у него сухая и горячая ладонь. Заметила, что ему нравится держать меня за руку, иногда он делает это неосознанно, просто берет, а сам думает о своем.
В такие минуты мне становится нечем дышать, накрывают эмоции, сердце бьется чаще. Может, это и есть она, та самая любовь, которая выворачивает тебя наизнанку, которую все ждут, боготворят, а потом проклинают.
Я принимаю, что по молодости и глупости любила отца Ангелины. Даже после того, как он вышвырнул меня из своего офиса, жизни и перекрыл кислород, еще какое-то время считала, что это эмоции. Он ошибся и вернется, все осознает, и мы будем нужны ему.
Но то не любовь была, даже не ее искаженная форма.
Так не любят. Так уничтожают, используют, а мой отчим сам же меня ему и продал, зная слабость Сафронова к хрупким и невинным девственницам.
Если я раньше боялась только за Ангелину, то сейчас к страху прибавился еще один — за жизнь этих двух мужчин.
— Говори, — Тимур ответил на звонок, подался вперед, напрягся. — Где? Да, хорошо, скоро будем. — Дамы и господа, планы слегка изменились, придется заехать в одно злачное место.
— Его нашли?
— О да, нас ждет незабываемая встреча. Паша, давай на старую дачу, скажи парням по рации, чтоб ехали за нами.
