В Бальзам Авиценны влекутся духом унывные королевские брачные кровопролития и заботы о покойной сокровищах. Махмуд, затерявшийся в своем дворце Газни, теперь погружен в невероятную боль после жестокого побоев от любимой дамы. Эта книга кипит страстями и трагизмом жизни султана....
– Плох, – развел руками пожилой доктор, отвечая на немой вопросительный взгляд маркиза. – Истощен организм и сердце никудышное.
– Я старался его поддержать, – немного обиженно заметил молодой врач, подкручивая донжуанские усы. – Но в тех условиях?!
– Да, коллега. – Пожилой доктор сделал вежливый полупоклон в его сторону. – У меня нет претензий к вашему профессиональному искусству, однако мы не в силах бороться с самой природой. Конечно же, дорогой маркиз, будет сделано все возможное…
– Перестаньте, – поморщился синьор Лоренио.
– Он умирает, – шепнул пожилой доктор. – Мы постараемся его подбодрить лекарствами, однако сколько он протянет, знает только Бог.
– Я прошу вас остаться в моем доме, – обратился да Эсти к докторам. – И по очереди дежурить у постели больного.
Доктора согласились, испросив разрешения наведаться домой, чтобы взять все необходимое для ухода за стариком и предупредить семьи. Они единодушно придерживались мнения, что ухудшение состояния слепого старца может произойти только перед рассветом.
"Федора Андреевича почти силой заставили уйти из гостиной. Оставшийся доктор – фвмильный врач да Эсти – по настоянию маркиза осмотрел капитана, обработал многочисленные ссадины и кровоподтеки на его теле, велел принять горячую ванну а потом как следует поесть и непременно выспаться. Кутергин пошел в ванную.
– Крепкий, удивительно крепкий мужчина. И психически, и физически.
– Ничего удивительного, – покуривай сигару откликнулся да Эсти. – Это же драгун-канитан из русского Генерального штаба. Сорвиголова!
Доктор в ответ неуверенно улыбнулся – маркиз иногда любил пошутить – и отправился перекусить в буфетную. Откуда здесь взяться русскому капитану, разве только он, как барон Мюнхгаузен, скалился с луны?
Федор Андреевич быстренько привел себя и порядок и опять устроился в том же кресле в уголке гостиной.
Вскоре пришел Пепе. Он хриплым шепотом рассказал, что дом выгорел дотла. Даже сейчас там еще сущее пекло, и осмотреть пожарище просто невозможно. Вернулся молодой доктор и уехал домой старый.
