В августе 1943 года роковой звон цепи и ругательства нарушал тишину лесного склада. Лежавший на верстаке мужчина с отрубленными ногами и сломанными руками швырнул грохотом вверх мешок, поднимая черную пыль и удушающий запах сырости. Его обозревательный смех заставлял дрожать деревянные перекладины. Этот схрон скрыт от бесконечного войны — но его не вытащить обратно к миру....
Теперь на всем протяжении бывшего дистрикта Галиция правили бал москальские комиссары и войска НКВД, занятые охраной тыла действующей армии. Работала контрразведка Смерш, причем весьма эффективно. Оуновцам приходилось несладко. Базу Бабулы кацапы пока не трогали, но несколько раз облавы проходили в пугающей близости.
Нестор понимал, что долго его отряд не продержится. Какой бы хитростью и осторожностью он ни обладал, все равно конец близок.
Золото и бриллианты, конфискованные у цыганского барона, Бабула хранил в лесу за лагерем, в надежном тайничке.
Красные пришли сюда почти два месяца назад. Первый Украинский фронт молохом прогулялся по Прикарпатью. Советы насаждали новую власть в каждом маленьком городке, в любом селе, брали под контроль дороги.
Галицию наводнили активисты, прибывшие из Восточной Украины. Поднимали головы местные недобитые коммунисты. Снова ненавистные сельсоветы, комитеты ВКП(б). В каждом населенном пункте – гарнизон, вооруженный до зубов, особые отделы, контрразведка.
25 июля захлопнулся Бродовский котел, в который угодила вся дивизия СС «Галичина», набранная из местных украинцев. Несколько дней продолжалась безумная мясорубка. Дивизия погибла практически вся, она насчитывала пятнадцать тысяч бойцов. Лишь пятистам солдатам и офицерам удалось вырваться из котла. Среди них был и командир дивизии оберфюрер СС Фриц Фрайтаг.
Советы забрали Львов 27 июля. Бросили на приступ танковые армады Рыбалко и Лелюшенко.
Чиновники из Армии Крайовой на что-то надеялись, думали, что город будет польским, предложили красным свои услуги. Те не отказались от лишних штыков, и польская пехота вместе с советскими танками уже к вечеру 27 июля овладела центром Львова.
Поляки ликовали, слали депеши своему премьер-министру. Дескать, город заняли наши отряды, а советские танки им лишь немного помогли. Весь Львов был увешан красно-белыми флагами.
Генерал Филипковский в парадном мундире гордо въехал в город со своим штабом.
Лондонское правительство в изгнании торжествовало. Филипковский был повышен в звании и награжден орденом.
Через день новоявленный польский герой был вызван на прием к представителю НКВД.
