В августе 1943 года роковой звон цепи и ругательства нарушал тишину лесного склада. Лежавший на верстаке мужчина с отрубленными ногами и сломанными руками швырнул грохотом вверх мешок, поднимая черную пыль и удушающий запах сырости. Его обозревательный смех заставлял дрожать деревянные перекладины. Этот схрон скрыт от бесконечного войны — но его не вытащить обратно к миру....
Пули пробивали дыры в дощатой обшивке, сшибали трубы с крыш. Немногочисленная охрана, состоявшая из молодых красноармейцев, пыталась отстреливаться. Их было не больше десятка на весь состав. Половина погибла сразу же, прямо на тормозных площадках. Остальные вели беспорядочную пальбу, но с каждой минутой их выстрелы становились реже.
Первые вагоны, сошедшие с рельсов, предназначались для персонала. Из них тоже кто-то пытался отстреливаться. Несколько мужчин в офицерских гимнастерках и в халатах медперсонала палили из револьверов и «ТТ».
Трое погибли сразу, двое заползли под вагон, зависший над откосом. Но у них быстро кончились патроны, и после пары гранат сопротивление прекратилось.
Двое мужчин в исподнем, с перевязанными головами, пытались уйти из последнего вагона. Им удалось пробежать по рельсам метров пятьдесят. Но Жмелик развернул пулемет и первой же очередью положил обоих.
Два десятка воинов УПА пошли на штурм с обеих сторон. Они пересекали насыпь, забирались в вагоны, где и началась разнузданная потеха.
Хлопцы выбрасывали из вагонов молодых санитарок в белых халатах, собирали их в кучу под присмотром автоматчиков. Некрасивых стреляли сразу, симпатичных пока придерживали. Все вагоны были связаны между собой переходами. По ним носились люди, трещали выстрелы.
Бабула неторопливо докурил, вышел из леса и направился к составу, где творилось что-то адское. Он хотел запрыгнуть в вагон, но задержался и с любопытством смотрел, как из середины состава вывалились две неуклюжие санитарки и бежали по буеракам к лесу, помогая друг дружке.
Хлопцы смеялись, кричали им в спины, мол, быстрее, тетушки, добавьте еще. До леса санитарки, конечно, не добежали, попадали.
Бабула запрыгнул в тамбур, пошел по вагону с обнаженным «вальтером».
Клычко вытаскивал из-под полки белобрысую санитарку, умирающую от страха, приводил ее в чувство пощечинами.
– Хороша, хлопцы! – вопил он, давясь хлынувшей слюной.
В этом вагоне живых почти не осталось. Тела валялись в проходе, на полках. Пахло кровью, лекарствами. Здесь лежали тяжелые, которые сами не могли подняться.
В пятом от головы вагоне вдруг разразилась суматошная пальба! Но когда Бабула добрался туда, все уже затихло. Стонал и дико ругался боец по фамилии Возняк. Пуля навылет прошила его плечо. Здесь лежали раненые офицеры.
