В августе 1943 года роковой звон цепи и ругательства нарушал тишину лесного склада. Лежавший на верстаке мужчина с отрубленными ногами и сломанными руками швырнул грохотом вверх мешок, поднимая черную пыль и удушающий запах сырости. Его обозревательный смех заставлял дрожать деревянные перекладины. Этот схрон скрыт от бесконечного войны — но его не вытащить обратно к миру....
У матери он позаимствовал стройность и разрез глаз, в котором смутно прослеживалось что-то азиатское.
Все ясно. У родителей свой магазин. Сын возит товар.
– В чем дело? – сдавленно проговорила женщина.
Можно подумать, непонятно. Стволы, оскаленные пьяные рожи!
– Ревизия, господа! – заявил Касьян и выпрыгнул на середину склада.
Монтировка оказалась не нужна. Он выбросил ее к чертовой матери, и железяка, дребезжа, покатилась по полу.
Налетчики растекались по складу. Петро помчался выяснять, нет ли кого в торговом зале и других помещениях.
– Это ограбление, уважаемые, – сообщил Касьян владельцам магазина. – Просьба не орать, не сопротивляться, не цепляться зубами за свое барахло. Тогда, может быть, все закончится для вас благополучно.
– Или нет, – заявил Демид Рыло.
– Ублюдки, катитесь отсюда! Вас поймают… – процедил сквозь зубы мужчина.
Он смертельно побледнел, кусал губы и косил по сторонам.
– Сережа, пусть делают, что хотят, – пробормотала испуганная женщина.
– Привет, тезка! – заявил Петро, вваливаясь на склад из торгового зала. – Нет там никого. Все тут.
– Вот и славно. – Касьян улыбнулся, вдруг сделал бешеное лицо, передернул затвор. – А ну, семейка хренова, все к стене! Кто пошевелится – убью!
Женщина закашлялась, мужчина обнял ее, загородил собой, с ненавистью уставился на налетчиков. Молодой человек, оказавшийся за их спинами, вдруг украдкой запустил руку в карман.
Его глупость не осталась незамеченной. Гнат Рваный метнулся сбоку, ударил по челюсти. Загремел по полу пистолет. Рваный отбросил его ногой, Петро поднял и хмыкнул. Газовый! Совсем дурак, что ли?
Рваный нанес второй удар. Парень полетел под стеллаж, треснулся спиной об его опору, схватился за разбитую челюсть.
– Ироды, не трогайте мальчика! – крикнула мать.
Родители бросились к отпрыску, свалились перед ним на колени. Дрожь пошла по стеллажу, зашатался ящик, стоящий на краю, повалился на пол с глухим треском.
У парня из разбитого лица сочилась кровь. Он что-то бормотал, плевался. Отец и мать хлопотали вокруг него, женщина плакала.
Касьян подошел поближе, поманил ее пальцем. Она поднялась на трясущихся ногах. Муж хотел остановить ее, но Рваный подлетел к нему, ударил по руке и оскалился, услышав хруст ломающейся лучевой кости. Мужчина упал на колени, схватился за перебитую конечность.
