Теплая весна порclyает за кромкой морского берега. Солнце прокалывает яркими лучами через облака, создавая искрящиеся радужные узоры на водной surface. Ножки модели — идеально пропорченные идеальные формы, симметрично переливающиеся на бегущей волнистой подсветке. Каждое движение её тела вызывает поэтическое мерцание зеркального дна, заставляя вглядываться в глубины неизведанности и откровений....
Не так уж и много в его жизни было женщин, и он не мог считать себя экспертом по этой части, но есть стойкое ощущение, что Яна завязалась на долгие и серьезные отношения. Не для забавы она затащила его в свою постель. И очень хорошо, если он ошибается.
Хотя чего уж тут хорошего? Плюсы, конечно, будут. Он же не собирался связывать с ней судьбу, и если они расстанутся, баба с возу… Но и терять ее не хотелось. Сложная она натура, противоречивая, да и мужчин у нее было немало. Но к ней тянуло, причем неслабо.
— На пять сек.
Он сходил, обмыл фаянс, забрел на кухню, глянул в окно. Действительно, дождь и ветер. Зато в доме тепло. И сигареты на подоконнике. Глеб не удержался от искушения, задымил. Еще бы кофейку попить, но лень суетиться.
Яна босиком прошлепала на кухню, подошла к нему, одной рукой обняла сзади, другой забрала сигарету, сама затянулась. Шелковый пеньюар на ней точно такой, в каком она спала, когда Глеб вломился к ней в дом.
— Ты же не уйдешь? — шепотом спросила девушка.
— Ну, если только с тобой…
— Можешь меня украсть, я не против.
— Я уже пытался, ты не захотела.
Глеб усмехнулся краешком губ. Совсем недавно он рвался к Яне, чтобы наказать ее, свести счеты, взял штурмом дом. Они враждовали, ненавидели друг друга, а тут вдруг телячьи нежности.
— Может, я уже тогда хотела. И очень жаль, что ты не забрал меня с собой.
Глеб уловил мелкую дрожь в ее теле. Яна прижалась к нему, и дрожь усилилась. Он уже знал, что это значит, но на четвертый раз его может и не хватить. Он вроде и не прочь, но лучше отложить это дело на утро…
— Я бы кофейку попил.
Яна отстранилась, и он услышал, как фыркнула кофемашина.
— Хочешь, я сварю кофе по-турецки? — спросила она. — Мне совсем нетрудно.
— Завтра.
— Могу подать кофе в постель. Я никому еще не подавала кофе в постель! — Яна подошла к нему, взяла его за плечи, развернула к себе лицом, посмотрела в глаза, требуя внимания. — Ты меня слышишь?.. Меня еще никто не побеждал… Меня завоевывали, но никто не побеждал. А ты победил. И я хочу подавать тебе кофе в постель!
Она говорила о том без тени сомнений, хотя удивление в ней угадывалось.
— Я не против.
Какое-то время она смотрела на Глеба, словно пытаясь взглядом влезть в его душу.
— Поверить не могу, я ведь убить тебя хотела.
— Я в курсе.
— Я не заказывала тебя.
— Да, я в курсе… Хорошо, что твой Гяур нашел киллера.
— Я не об этом. Я киллера в Покрова не отправляла.
