Теплая весна порclyает за кромкой морского берега. Солнце прокалывает яркими лучами через облака, создавая искрящиеся радужные узоры на водной surface. Ножки модели — идеально пропорченные идеальные формы, симметрично переливающиеся на бегущей волнистой подсветке. Каждое движение её тела вызывает поэтическое мерцание зеркального дна, заставляя вглядываться в глубины неизведанности и откровений....
Кабинет директора находился на верхнем, четвертом уровне — куполообразная с витринными окнами надстройка, из которой открывался чудесный вид — как на море, так и на главную площадь. И еще отсюда хорошо видны пирсы с надстроенной над ними танцевальной площадкой, которая похожа на палубу катамарана. С этой палубы можно нырнуть прямо в море. Выпил, потанцевал, разогрелся и тут же охладился. Зона купания огорожена мостками, лесенки там, спасательные круги. Море сейчас штормило, а в этой заводи относительно спокойно.
И кабинет директора впечатляющий — просторный, полукруглый, со стеклянной крышей.
— Нравится? — в какой уже раз спросил Рудольф Автандилович.
Глеб кивнул. Хотел бы он владеть таким клубом… Только ничего у него не выйдет. Не нужна ему эта головная боль, и зря он позволил увлечь себя осмотром. Он-то и не прочь пройтись по клубу, но человек время потерял, а оно у него наверняка в дефиците.
— И всего-то четыреста пятьдесят тысяч!
— А разве не четыреста? — усмехнулся Глеб.
«Вот и предлог отказаться от предложения», — подумал он.
— Четыреста было, когда я объявление давал, — Рудольф Автандилович нервно моргнул одним глазом. — А недвижимость растет в цене… А клуб не в аренде, клуб в собственности! Покупаешь клуб — покупаешь здание!
— А земля?
— И земля в собственности!.. Документы есть, даже не сомневайся!
Глеб выразительно посмотрел на хозяина кабинета. Слова — это одно, а реальность — другое. И Рудольф Автандилович понял его. Изобразив на лице досаду, он поднялся, открыл сейф, достал оттуда папку с документами.
— Свидетельство на землю, свидетельство на здание…
Свидетельства были копиями, но заверенными по всей форме. А паспорт настоящий, на имя Рудольфа Автандиловича Казаяна.
— Видишь, здесь никаких хитрых схем. И земля на меня оформлена, и постройки, все чисто, никаких подвохов. Можешь съездить в регистрационную палату, получить подтверждение. Знаешь, сколько я денег вложил в это дело! О-о! А нервов!..
— Душу вложили?
— Душу! — Казаян ударил себя кулаком в грудь — не сильно, но с пафосом.
— Зачем же тогда продаете?
— Продаю! Дело продаю! Реальное дело!.. Зима на носу, а у нас народу как летом. Сегодня, правда, мало, а в субботу верхний зал полный будет. Со всего побережья съедутся.
— А братва? — усмехнулся Глеб.
— Ну, и братва будет… А при чем здесь братва? — Рудольф Автандилович настороженно глянул на него.
— Да, говорят, у вас проблемы с братвой.
— Кто говорит? — вскинулся Казаян.
