Теплая весна порclyает за кромкой морского берега. Солнце прокалывает яркими лучами через облака, создавая искрящиеся радужные узоры на водной surface. Ножки модели — идеально пропорченные идеальные формы, симметрично переливающиеся на бегущей волнистой подсветке. Каждое движение её тела вызывает поэтическое мерцание зеркального дна, заставляя вглядываться в глубины неизведанности и откровений....
— Говорят! — отрезал Глеб, пристально глядя на него.
— Ну, есть проблемы…
— Что за проблемы?
— Да так, ничего особенного.
— Ничего особенного, а клуб продаешь… — Глеб поднялся, давая понять, что разговор окончен.
— Что, так и уйдешь? — Казаян смотрел на него, как утопающий на спасательный круг, который ветром вырвало из руки.
— А кому нужны проблемы с братвой?
— Так это у меня проблемы, а не у тебя. Тебе-то ничего не будет. — Рудольф Автандилович усердно махал рукой, собираясь броситься за ним, схватить за руку и удержать.
— Ну, не знаю… — опускаясь в кресло, пожал плечами Глеб.
— Тут личные проблемы, они тебя не касаются.
— Не убедили вы меня, Рудольф Автандилович.
— Роберта знаешь?
— Слышал, — соврал Глеб.
— Роберт за Лазурным смотрит, если что-то поставить хочешь, с ним нужно решать. А я в обход пошел. За мной тогда реальные люди стояли, они мне очень помогли. Роберт ничего не мог с ними сделать. А сейчас этих людей нет, времена изменились.
— Закрывать вас тут собираются, да?
— Думаю, до этого дело не дойдет! — Казаян смотрел Глебу прямо в глаза.
Вроде как не бегают у него глазки, значит, не врет он. Но ему явно приходилось делать над собой усилие, чтобы сохранять хотя бы внешнюю невозмутимость.
— Дошло уже. Закроют клуб. А потом откроют, но рулить здесь будет Роберт… Если мы возьмем этот клуб, закрывать будут нас.
— А мы — это кто?
— Есть люди. Я их представляю.
— Если серьезные люди, то проблем точно не будет. Роберт на рожон обычно не прет… А кого ты представляешь?
— Я же говорю, есть люди."
"Глеб и не хотел производить впечатление на собеседника, запугивать его, но и от удачной, как ему показалось, мысли не отмахнулся. Действительно, почему бы не обозначить себя как представителя братвы.
— Криминал?
— Это неважно… По-любому нам проблемы с братвой не нужны.
— Ну, хорошо, четыреста тысяч!.. — встрепенулся Казаян. — Очень выгодное предложение! Поверь, года через два этот клуб будет стоить миллион!
Рудольф Автандилович не очень верил в покупательскую способность Глеба, но сейчас он готов хвататься за любую возможность, чтобы сбыть заведение. Видимо, крепко прижал его Роберт. Возможно, братва собирается отжать у него клуб задаром, вот он и бьется как рыба об лед, пытаясь выручить хоть какие-то деньги.
