В дымчатых сумерках Винтерфелла ушёл последний из домохозяек и приютов, и только ты — Бастард — остаешься. Каждый шаг ведёт к загадочной тени по имени Старокареффель, которая исчезла вместе с её дочерью Линдси. Подсознательно затаившись, ты осваиваёшь мир, где верить можно только в свои собственные глаза и сердце....
В полной тишине каменные ступени лестницы отзывались протяжным гулом после каждого шага. В коридоре, ведущем в покои, имелся небольшой пятачок со столом и стулом. Судя по шуму за дверью, лорд Эддард еще не спал.
Я прислонил ножны к стене, и уселся на стул, вальяжно закинул ноги на стол. Сложил руки на груди и прикрыл глаза. На минуточку.
Не знай я, как все обстоит, то был бы чуть бдительнее… Но сейчас деснице точно ничего не угрожало. А если бы и угрожало, то не с этой стороны. Следить надо было бы за камином в покоях, из которого вылез Тирион и убил своего отца.
Интересно, кто сейчас гнездится в тайных туннелях? Пташки? Или по такому случаю сам евнух залез и греет ухо в попытках вызнать чужие секреты? Я внимательно прислушался. Вроде бы по ту сторону стены никто не скребется и не шуршит.
Я уже дремал, когда услышал шаги на лестнице. Это был Варли. Мы немного поговорили о том и о сем, а после началась очередная долгая и бессонная ночь.
Шли друг за другом долгие часы, и в какую-то минуту тьма начала сменяться бледным рассветом, восходящим над водами Черноводной.
Все. Мертв. Простите-прощайте. Без разницы, как сильно вокруг шумят просыпающиеся братья по оружию, как ругаются грузчики в коридоре, как Призрак трется об выскочившую из-под одеяла руку.
И я опять провалился в бездну, из которой глядел волчьими глазами.
Непонятно как, почему – но способности оборотня развивались у меня намного быстрее, чем у Джона. Может, потому что я знал, что со мной происходит, стремился понять и познать суть – и нечто подсознательное, отвечающее за эти процессы, решило ускорить их в несколько раз. Но я все еще не мог полноценно контролировать новообретенную силу; переселение получалось спонтанным, непреднамеренным.
Теперь я даже не удивлялся. Раньше я бы вежливо посмеялся, скажи мне кто, что такое возможно – но вот, я здесь.
Все чувства усилились в стократ. Поначалу такой резко расширившийся спектр ощущений даже испугал своим разнообразием; картинка перед глазами стояла очень красочная и подробная, будто до слепца от рождения снизошла благодать и вернула зрение.
В ушах глухим стуком отзывались размеренно бьющиеся сердца людей вокруг.
