В ближайшие минуты, прежде чем закатное солнце сменится на звездную черноту, они окажутся в центре беспощадной битвы. В осенней степи скрываются тенистые холмы и жестокий мир бастардов — тех, кто не имеет права быть ни одной расы. Они глядят на бой сквозь прозрачную пелену крови....
И ты смеешь говорить мне, что я должен заслуживать ваше расположение? Да чтоб вы заржавели! Соединившись со своим братом, я сломал такого, как ты, не получив даже зазубрины, и ты смеешь говорить мне о твоем расположении?
Да, старейшие этого дома вступались за меня, но только для того, чтобы заставить вас, не согласных, услышать меня. Чтобы ты и тебе подобные сменили свое отношение к нам обоим и помогли создать здесь, в замке, школу. Школу воинов. Бойцов, способных стать новым поколением носителей. Честных, справедливых.
– Ну что, старейший, получил? – неожиданно раздался глухой рокот старого гердана. – Я ведь предупреждал тебя, сколько носителей, столько и форм, но ты в своем упрямстве готов схлестнуться с целой сотней боевых топоров.
– Я, драконий клинок, один из древнейших… – начал было кинжал.
– Ай, заткнись! – оборвал его опальный клинок. – Может, ты и старейший в своем роду, но в этом стане старейшим и хозяином является шипастая палица – гердан, из рода тяжелых булав, и его слово здесь закон. Так было до твоего появления в этом стане и так будет. Все, кому это не нравится, могут убираться хоть на большой сбор, хоть в адский горн на переплавку. Это все. Больше, никаких споров, возражений и пререканий не будет. Несогласные просто уйдут. – Твердо завершил спор меч и замолчал, закрыв сознание.
– Ты это слышал, старейший? – растерянно спросил кинжал.
– Слышал, – коротко ответил гердан.
– И ты не поставишь этого молодого нахала на место?
– Нет. По поводу того, кто в стане хозяин, мы еще поговорим, а вот со всем остальным я полностью согласен. Ты упоминал отшельника Чань-Бо, драконий. А ты видел его сам?
– Нет. Ты же знаешь, этим мало кто похвастаться может.
– Верно. А знаешь, почему он стал отшельником?
– Нет. И почему же?
– Если б ты увидел его, твой вопрос отпал бы сам собой.
Усмехнувшись про себя, юноша отстегнул кинжал от пояса и, положив на место, вернулся за мечом. Опуская клинок на подставку, Ал-Тор тихо мысленно прошептал:
– Молодец, брат. Так и будем жить. Пусть они все нас боятся, а не мы их.
Вернувшись в свою комнату, Ал-Тор с удивлением заметил, что уже рассвело.
