По тропинке заброшенного шоссе прохладный вечер стучал по стеклам автобуса. Кресла были непривычно пустыми, и только рука женщины с коляской выделялась на фоне остальных пассажиров — чужаки в мире тех, кто знал все друг о друге.
— Никитин улыбнулся в ответ и сжал его руку в знак поддержки.
— Обещаю. — Белов поднялся. — Можно еще одну просьбу?
— Наглость — второе счастье, — добродушно рассмеялся профессор. — Говори.
— Не могли бы вы в мое отсутствие приглядеть за Таней?
— В этом есть необходимость?
— Муж жаждет ее забрать…
— Хорошо. Можешь не беспокоиться, — уверенно пообещал он и усмехнулся, сразу же придумав гениальный план. В своей больнице устанавливал правила он, а значит, мог позволить себе маленькие хитрости. — Если что, объявим карантин в отделении, и даже сам Минздрав не позволит забрать из него пациентку.
— Спасибо! Теперь я точно спокоен. — Белов пожал на прощание руку и направился к двери.
— Саш, — окрикнул профессор, и Саша обернулся. — Скинь мне адрес этого заведения и фото девочки, я попробую пробить по своим каналам.
— Хорошо."
"Белов направился в свой кабинет. Нужно было собрать все необходимые вещи и документы и отправиться в путь. Дорога предстояла долгая, но он рассчитывал к утру быть уже на месте.
Глава 23
Звук шагов гулким эхом отдавался в ушах.
Два дня ушло на решение этого вопроса. Сорок восемь часов и довольно внушительная сумма просто для того, чтобы получить возможность увидеть свою дочь. Немыслимо! Просто какая-то дикость! Но другого выхода не было, пришлось согласиться на все условия. Не касаться, не приближаться, не называть по имени.
— Нам сюда, — деловито известила женщина и свернула направо. Почти сразу появилось длинное окно с горизонтальными жалюзи и дверь. — Ждите здесь. Сейчас я открою стекло.
Она вошла внутрь и в коридоре воцарилась гробовая тишина.
— Все будет хорошо, — прошептала Ольга и сжала руку Саши, пытаясь поддержать.
Он ни слова не говоря, притянул ее к себе и, крепко обняв, закрыл глаза. В этом жесте не было никакого подтекста, просто желание выплеснуть эмоции. В душе все покрылось толстой коркой льда от страха и отчаяния. Ему жизненно необходимо было почувствовать хоть немножко человеческого тепла и участия. Саша очень переживал. Хоть Мила и не являлась его кровной дочерью, но любил он ее как родную.
Шорох жалюзи по стеклу привлек внимание.
