По тропинке заброшенного шоссе прохладный вечер стучал по стеклам автобуса. Кресла были непривычно пустыми, и только рука женщины с коляской выделялась на фоне остальных пассажиров — чужаки в мире тех, кто знал все друг о друге.
Она кивнула. Ей тоже не хотелось встречаться с ним.
— Самое основное есть в магазине. Деньги буду оставлять. Чего нет, пиши список и вешай на холодильник.
— Поняла. А если меня спросят…
— Ты от кого-то прячешься?
— Да, то есть нет, я… — Таня замялась, не готова была к этому вопросу. Не знала, какую информацию можно ему рассказать, а о чем стоит умолчать.
— Не надо подробностей, — отмахнулся он. Лишняя информация была ему ни к чему, Саша не собирался сближаться с ней. — Соседка думает, что ты моя жена, приехавшая из Москвы.
— Ты женат? — удивилась Таня. Ей почему-то казалось, что у такого человека не может быть жены. Ни одна нормальная женщина просто не выдержит его вздорный характер.
— Да, — коротко бросил он и ушел, оставив ее в одиночестве.
Глава 4
Проснувшись рано утром, Татьяна принялась штудировать полученную накануне книгу. Читая рецепт за рецептом, не понимала абсолютно ничего. Все, в общем-то, было просто и доступно, но она никак не могла представить, как это воплотить на практике.
Ситуация с жильем разрешилась в лучшую сторону, можно было бы облегченно выдохнуть, но какая-то непонятная тревога не покидала. Таня постоянно вспоминала тяжелый взгляд Саши и внутренне сжималась. Он смотрел с такой неприязнью и презрением, что волоски на коже вставали дыбом. Да и вообще вел себя очень странно, его настроение и отношение к ней менялись, как ветер.
Татьяна не преследовала цель завоевать его расположение или добиться симпатии, но, если бы они наладили хотя бы минимальное общение, жить бы стало проще. Она бы не вздрагивала от каждого шороха и не боялась находиться с ним в одном доме.
Ребенок закапризничал, сигнализируя о том, что пора поменять памперс и покормить.
— Ну что? Будем переодеваться? — нежно спросила Таня и взяла девочку на руки.
Та заулыбалась в ответ. В такие моменты для Тани весь мир переставал существовать. Любовь к дочери затмевала все проблемы и неурядицы, наполняя жизнь счастливым светом.
Напевая веселую песенку, она ловко переодела малышку и положила ее на свою кровать, с трудом сдерживая нервную дрожь перед кормлением.
В последнее время с одной грудью творилось что-то неладное. Она болела, увеличилась в размерах и была будто каменной.
