По тропинке заброшенного шоссе прохладный вечер стучал по стеклам автобуса. Кресла были непривычно пустыми, и только рука женщины с коляской выделялась на фоне остальных пассажиров — чужаки в мире тех, кто знал все друг о друге.
— У тебя было предостаточно времени, но ты вместо того чтобы делать все, как я сказал, наворотил непонятно что. Ты с этой своей прошмандовкой совсем забыл о деле, пустил все на самотек и просрал и жену, и сына, — развернулся и пригвоздил к месту одним испепеляющим взглядом. — А главное, мои бабки.
— Нет. Все не так… — Паша отчаянно замотал головой, пытаясь найти себе оправдание.
— А как?
— Я сделал все, как вы сказали. Таню нашел, сделал ей сына. Осталось только подождать, пока она родит…
— Ты идиот, Паша! — терпеливо пояснил Глеб Евгеньевич.
— Как я мог его узнать? Я его не видел!
— А включить голову и пробить хозяина по адресу дома, где она жила, не догадался?
Паша опустил глаза, сказать было нечего. На тот момент он настолько был ослеплен своей победой, что не думал больше ни о чем. Все получалось как надо, и причин волноваться не возникало.
— Вот Белов молодец, — криво усмехнулся Мясницкий.
— Откуда вы… — Павел замолчал на полуслове и, догадавшись, перевел взгляд на личного охранника. Тот стоял у стены и как ни в чем не бывало усмехался. — Аслан!
— Надо же, голова заработала, — рассмеялся Глеб Евгеньевич. — Да, Аслан мой мой человек. Верный и переданный, в отличие от тебя.
— Столько лет он служил мне…
— Не обольщайся, он всего лишь исполнял свою работу: присматривал за тобой и докладывал обо всем мне.
Павел ощутил, как пространство вокруг сужается. Атмосфера накалилась до предела, и каждый вдох обжигал легкие. Животный ужас липкой субстанций расползался по телу, сковывая каждую мышцу, проникая в каждую клетку.
— Дайте мне шанс… я все исправлю, — прохрипел он не своим голосом. Сердце болезненно ударялось о ребра и гулким эхом отдавалось в ушах.
— Достаточно, — холодно ответил Мясницкий.
— Подождите. — Паша рванул за ним. — Я вам еще пригожусь
— Сомневаюсь. Ты абсолютно бесполезное и безмозглое существо, — не оборачиваясь ответил Мясницкий.
— Но Глеб Евгеньевич, я на все согласен… — Павел упал на колени и, схватившись за его ногу, прижался к ней лицом. — Пожалуйста, умоляю вас… — Судорожный всхлип вырвался из его горла.
— Пошел к черту.
