По тропинке заброшенного шоссе прохладный вечер стучал по стеклам автобуса. Кресла были непривычно пустыми, и только рука женщины с коляской выделялась на фоне остальных пассажиров — чужаки в мире тех, кто знал все друг о друге.
— Спасибо за беспокойство. — Она невольно расплылась в улыбке, на душе тут же потеплело. Надежда, едва не угасшая недавно, вновь вспыхнула ярким огнем. Саша сложный, непонятный, колючий, но такой притягательный, что она готова была простить ему все.
— Это разовая акция, — спохватившись, что сболтнул лишнего, уточнил он.
— Хорошо, я учту, — согласилась она, продолжая улыбаться. Слова не имели значения. Главное то, что он и правда бросил все и пошел ее искать. — Пойдем?
Саша двинулся за ней следом. Жадно рассматривал женственные изгибы и боролся с желанием прикоснуться к ней.
Оставшись дома один, он с ужасом для себя осознал, что ему не хватает ее. В каждом предмете замечал ее присутствие: она не так ставила тарелки, забыла солонку убрать со стола, не туда повесила полотенце. Все эти мелочи были связаны именно с ней и добавляли особого очарования и уюта. Его маленькая кухня стала жилой, в общем-то, как и его жизнь.
Заметив, как тяжело едет коляска, Саша не задумываясь забрал ее и покатил сам, по возможности объезжая препятствия. Теперь Таня шла сзади, и он, затылком ощущая ее изучающий взгляд, испытывал неловкость.
— Спасибо, ты правда очень помог, — сказала она, как только они вошли в дом.
— Проехали, — отмахнулся Саша, упорно игнорируя тепло, разливавшееся по телу от ее слов.
Татьяна отвезла коляску в комнату и аккуратно, стараясь не разбудить, раздела ребенка и вернулась.
— А чем так вкусно пахнет?
— Проголодалась?
— Очень, — честно призналась она и прошла на кухню.
— Паста с соусом болоньезе, — торжественно объявил Саша и поклонился, будто официант, приглашая ее к столу.
— Издеваешься? — Таня не смогла сдержать улыбки, вспомнив свой недавний кулинарный провал.
— Есть немного.
— А если серьезно?
— Макароны с подливой. — Он открыл поочередно кастрюли, демонстрируя то, что приготовил, пока они гуляли.
— Даже звучит вкуснее. — Таня глубоко вдохнула приятный аромат, предвкушая сытный ужин.
— Ладно, сама разберешься. А я пойду…
— Ты со мной не поужинаешь?
Надежда, просквозившая в ее голосе, болезненно полоснула по сердцу, но Саша не поддался эмоциям.
— Не планировал.
— Жаль… — огорченно начала Таня и, судорожно вздохнув, продолжила: — Я хотела…
— Что? — Он внимательно посмотрел ей в глаза. Искал в них ответы на свои вопросы, но не находил. Бежал, снова трусливо сбегал от себя и своих неподдающихся контролю чувств.
