По тропинке заброшенного шоссе прохладный вечер стучал по стеклам автобуса. Кресла были непривычно пустыми, и только рука женщины с коляской выделялась на фоне остальных пассажиров — чужаки в мире тех, кто знал все друг о друге.
Сомнения и страхи рассыпались в прах, дрогнув перед мягкостью и покорностью желанной женщины. Их поцелуй не был ни нежным, ни красивым, но был настолько пропитан животной страстью, что обжигал до кончиков пальцев. Столько раз Саша представлял этот миг в своих фантазиях, но реальность оказалась намного красочнее. Таня отвечала ему с не меньшим азартом, чем только сильнее распаляя его. От тихой и невинной девушки не осталось и следа, на волю вырвалась женщина — пылкая и темпераментная.
Таня трепетала в его руках, отдавая всю себя без остатка.
Саша, как одержимый, ласкал языком ее шею и плечи и вновь вернулся к припухшим губам.
Сил, чтобы прекратить это безумие, оставалось все меньше, маленькая красная лампочка, мигавшая на периферии сознания, не помогала разбудить голос разума. В отчаянном стремлении слиться с Таней в одно целое Саша зарылся рукой в ее волосы, а второй плавно скользил по спине, исступленно изучая каждый миллиметр. Мягко огладил упругую ягодицу и невольно стиснул в ладони, крепко прижимая к своему паху.
Татьяна явственно ощутила силу его желания и не смогла сдержать хриплый стон. Мурашки крупной рябью разлетелись по коже, а дыхание застряло где-то в горле.
Этот звук эхом разнесся в пространстве, дразня Сашу еще больше. Он был на грани. Еще секунда — и точка невозврата будет пройдена…
Недовольный плач ребенка ворвался в их мир, как молния, и мгновенно вернул в реальность. Болезненно поморщившись, Саша отстранился и, тяжело дыша, взял лицо Тани в ладони.
— Ребенок, — прошептал Саша, внезапно потеряв голос.
— Да, — ответила Таня, прекрасно понимая, что это значит. Тело еще дрожало от его поцелуев, но нужно было идти к дочери.
