По тропинке заброшенного шоссе прохладный вечер стучал по стеклам автобуса. Кресла были непривычно пустыми, и только рука женщины с коляской выделялась на фоне остальных пассажиров — чужаки в мире тех, кто знал все друг о друге.
Победно улыбнувшись, извлекла из нее копию паспорта вышеупомянутой Зинаиды и протянула истеричной особе. Еще вчера Таня оплатила половину этого дома через банк, договорившись с хозяйкой отдать вторую часть при личной встрече.
— Самойлова Зинаида Иванова, — вслух прочитала женщина, но не смягчилась ни на йоту, а наоборот, еще больше разозлилась и стала подталкивать Таню к лестнице. — Дуру из меня решила сделать? Нет тут таких и не было никогда! Вали давай отсюда.
— Как нет? — Татьяна почувствовала, как земля уходит из-под ног, и схватилась за перила, чтобы не упасть.
— Что? Какой еще дом? С ума, что ль, сошла? — Женщина словно взбесилась и теперь напирала, как таран. — Иди, говорю, отсюда по-хорошему, не то с лестницы спущу!
Татьяна невольно отшатнулась и отступила на несколько ступенек вниз.
— Куда же мне идти? Ночь на улице…
— А я откуда знаю? Откуда пришла, туда и иди!
— Автобус последний уехал. Я здесь никого не знаю. — Таня судорожно искала выход из ситуации, остаться с ребенком ночью на улице было не лучшей перспективой. — Можно я у вас хотя бы переночую, а утром уйду…
— Еще чего! Че тебе тут ночлежка, что ль? У меня своих семеро по лавкам! — Женщина не намерена была сдавать позиции и пускать незнакомку на свою территорию.
— Поймите, у меня маленький ребенок…"
"— А у меня четверо и муж, и что?
Теперь Тане стало по-настоящему страшно. Липкие мурашки побежали по позвоночнику, вызывая мелкую дрожь во всем теле. Она была совсем одна с маленьким ребенком на руках, ночью и на краю географии.
— Что же мне делать? — севшим от волнения голосом спросила Таня, ощущая, как зубы отбивают нервную дробь.
