Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
Засовываю руки в карманы, застываю, глядя на нее. Синие волосы, разные глаза, хрупкая фигура. Очень привлекательная девочка. Но дело ведь не в этом? Не только в этом.
– Мальвина, – выдыхаю я.
– А?
– Ты… – я внезапно сбиваюсь, – ты идеальная.
– Кир.
– Прости меня. Я дурак. Как все исправить?
Она качает головой и улыбается:
– Было бы здорово вернуться назад во времени и повести себя иначе. Но пока – просто подождать.
Мне так хочется коснуться ее, прямо умираю. Жду сигнала, когда можно будет это сделать. Но его нет.
Сажусь в кресло и устремляю слепой взгляд в телевизор.
– Гильдия, живой? – тихо интересуется Малой.
Я огрызаюсь:
– На хрен ее одну оставили?
Как будто это они виноваты. Понимаю, что нет, но переложить ответственность, скинуть на кого-то негатив – слишком простой и привлекательный вариант.
– А что нам, до конца жизни надо было их по разным углам разводить? – хмурится Бус. – Дунаева бы ее все равно подловила.
Белый запускает руку в свои светлые волосы и безмятежно улыбается:
– Да он сам знает. Не напрягайся.
То, как он снова запросто все раскладывает, просто бесит. Поджигает и отправляет меня на околоземную орбиту. Но он прав. Я сам все знаю. И то, что я сам виноват в этой тупой ситуации, просто убивает. Подаюсь вперед и роняю лицо в ладони.
Диман произносит:
– Кир, не умирай. Мальвина – умная девочка, она правильно среагировала. Просто дай ей время. Извинись нормально. И держись подальше от Дунаевой.
– О последнем можно было не предупреждать.
– Тебя обо всем надо предупреждать. Вроде тоже не тупой, а косячишь, как ребенок. Я тебе не говорил, что надо все ей рассказать?
– Говорил, – выдавливаю еле слышно.
Белый разводит руки в стороны. Я бы подумал, что он наслаждается своей правотой, если бы его не знал.
"Лана заходит в комнату, обтирая руки о джинсы. С ходу ловит мой взгляд. Ничего не могу с собой поделать. Если руками трогать нельзя, то про глаза речи не было.
Она смущается и переключает внимание на парней.
– Ну что, мальчишки, расскажете, как у вас дискотеки проходят?
– Я что-то пропустил? – интересуюсь хмуро.
– Пропустил, – хмыкает Тоха, – дискач объявили новогодний, через две недели, в пятницу.
