Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
– Вас досматривать?
– Нет, Константин Антонович, – с кристально честным взглядом отвечает Малой. – У нас с собой только желание веселиться.
Я прыскаю и закрываю рот рукой. Наш физрук закатывает глаза:
– Ну тогда идите, веселушки.
Мы скидываем куртки в гардеробе, но, конечно, не переобуваемся. Идем в актовый зал.
Колонки мучают Miyagi и «Эндшпиль», по полу мечутся разноцветные огни, кто-то уже танцует, но большинство школьников с независимым видом жмутся к стенам. Да, ребята, очень верится, что вам все это мероприятие на фиг не упало.
Но мы тоже пристраиваемся у стены. Конечно, мои друзья не из тех, кто обожает танцевать. Но когда звучит трек, который мне нравится, я отхожу от них, двигаясь спиной назад.
– О-о-о, Мальвина идет на танцпол, вызывайте пожарников!
– Ты дебил? Себе скорую лучше вызови.
– А Кир ревнует, – голосит Бус, – никак не привыкнет, что это не только его киса!"
"Пацаны затевают какую-то несерьезную возню, а я тем временем просто танцую. Прикрываю глаза и двигаюсь.
Быструю песню сменяет лиричная. Я смотрю на Кирилла с немым вопросом. Почему-то не уверена в том, что он меня пригласит. Мне хочется это услышать. Он понимает. Наклоняется и шепчет на ухо:
– Потанцуешь со мной?
Как будто мы только что не танцевали. Но это именно то, что мне нужно. Так что я киваю, обнимаю его за шею. Он притягивает меня ближе, между нами не остается и миллиметра.
– Я тебя очень люблю, – шепчу я.
– А я тебя люблю. Очень.
Я улыбаюсь и целую его в шею. Он вздрагивает, передавая это ощущение мне. Льну еще ближе.
