Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
А ты?
Глава 30
Лана
Когда выхожу на лестничную клетку с ботинками и курткой в руках, то удивленно застываю. Мне навстречу поднимается Разгильдеев.
– Как ты вошел?
– Проскочил за каким-то мужиком, – говорит он. – Обувайся, пол холодный.
– Ты на нем только что сидел.
– Поэтому точно знаю, что он холодный.
Я послушно надеваю ботинки. Спрашиваю:
– А где ребята?
– Чуть позже с ними встретимся.
Завязываю шнурки медленнее, чем обычно. Потому что когда наконец разгибаюсь и смотрю на Кира, он говорит:
– Ты мне вчера не ответила.
– Будешь приходить каждый раз, когда я не отвечаю?
– Да.
И он начинает подходить ко мне, очень осторожно, как будто не хочет спугнуть. Прием не срабатывает, мне страшно. Я действительно вчера малодушно промолчала. Не знала, что ответить. Или не так. Я точно знала, что именно хочу написать. Но меня так скрутил приступ панической атаки, что я не посмела. Лежала на диване, тряслась в рыданиях, дышала, как собака в жару.
– Мальвина, не бойся, ладно?
Я старательно втягиваю в себя кислород.
Правило номер сто три – не влюбляться. Нарушено.
– Мы ничего не испортим, – говорит Разгильдеев и делает еще один мучительно медленный шаг. – Я обещаю.
Ненавижу обещания. Их всегда нарушают. Не пить, не бить, больше не позволять органам опеки забрать меня. Для меня в словах нет смысла, просто набор букв. Но все, что говорит Кирилл, с оглушительным треском ломает все мои установки и принципы.
– Ты мне веришь?
Я сглатываю. И вместо ответа срываюсь с места и влетаю ему в грудь. Прижимаюсь так тесно, как будто хочу залезть внутрь него, свернуться за ребрами, заполнить все собой. Привстаю на цыпочки и сама тянусь к его губам. Еще раз отмечаю, как они изогнуты уголками вверх, в вечной улыбке этому миру."
"Кир наклоняется и целует меня. Наконец-то. Разлетаюсь на сотни маленьких частиц и собираюсь снова в совершенно другого человека.
