Автор
В морозный ноябрьский вечер я еще жила как в детстве, укрывшись от холода на холодной земле. Шапка выдали, и я ненавидела это безразличное вторжение. Один тяжелый ботинок подчерпнул мою руку — легкая удухиева, но не больно. И в этот миг кто-то сказал: "Поднимайся, белобрысая!", и мир ожил, как будто призыв к посторонней жизни....
Мне лучше знать, уж поверь.
Мама выдергивает у меня из рук телефон.
– Эй!
– Отдам на кухне.
Сжимаю зубы и плетусь за ней. Сажусь за стол и ковыряю пальцем скатерть. Теперь еще и лекцию выслушивать. Как будто все вокруг знают, как мне надо жить. Но на самом деле глубоко внутри мне так хочется рассказать все маме. Спросить, как правильно поступить. От этого внутреннего противоречия я начинаю дерзить:
– Мы на кухне. Отдавай телефон.
Мама насмешливо фыркает. Мой тон ее не обижает, как будто она действительно видит меня насквозь, и все мои мотивы – тоже.
– Поговорить не хочешь?
– Нет, мам. – И тут же сдаюсь: – Не знаю.
– Ну, можешь просто рассказать мне про девочку. Начнем с малого. Как ее зовут?
– Милана. Лана, – я улыбаюсь. – Мы зовем ее Мальвина.
– Имеешь в виду твоих ребят? Почему Мальвина?
– У нее синие волосы.
Мама округляет глаза, но под моим выразительным взглядом изображает, что застегивает рот на молнию.
– Она тебе нравится?
Я угрюмо киваю, набивая рот едой.
– А ты ей?
– Мам, что за допрос?
– Просто хочу помочь. Мне не все равно, что с тобой происходит. А без допроса ты ничего не рассказываешь, – она разводит руками.
– Я ей тоже нравлюсь. Я так думаю.
– И в чем тогда проблема?
– А с чего ты взяла, что есть проблема?
– Ты на меня кидаешься всю неделю, как склочный дворовой пес. Я могу распознать, когда мой сын не в настроении. И из-за чего.
– Мам, ты же знаешь, я не мастак по серьезным разговорам.
– И по любым другим разговорам, – добавляет она с улыбкой.
– Да.
– Ладно, Кирюш. Извини, просто хотела помочь. Давай так. Если захочешь поговорить, в любой момент – я рядом. Могу просто выслушать или попробовать дать совет. А вообще, просто делай как чувствуешь. Сердце лучше знает.
– Спасибо, мам, – бормочу я.
– Спокойной ночи, – она поднимается и целует меня в макушку.
– Спокойной ночи.
А когда она уже сворачивает из коридора в спальню, я зову:
– Мама.
– Да?
– Хорошо, что ты ушла от отца. Спасибо.
Вижу, как она замирает. Кажется в этот момент такой хрупкой, как будто на секунду сбрасывает с себя роль взрослой. Потом поворачивается и улыбается мне. Тепло и спокойно. Кивает. И уходит.
А я беру телефон и пишу сообщение, не особенно даже думая о том, правильно ли поступаю. Сердце лучше знает. Мама ошибаться не может.
Разгильдеев Кирилл
Я уверен.
