В анормальной тишине коридора скрывается решетка, за которой дверь из чистого полипластерола ведёт прямо в зал с гильотиной. Здесь уже ждут судья, приставы и осуждённый — готов к исполнению приговора. Блестящая удавка выглядит настолько реалистично, что кажется, будто можно увидеть её движение в предвкушении страха....
Чем плохо? Пускай живут.
Спайк остолбенело смотрел на неё:
— Так что, размещать их у одиноких женщин?
— Ну да. А ты чего думал? И женщинам мужей найдём, и рабов пристроим. Я как-то сразу об этом не подумала.
— Да ну, — его охватили сомнения, — ты бы видела эти глаза. Они же крови хотели.
— Так что же, их так и оставим? Ты мне сам говорил: «Бытие определяет сознание». Тут они вырвались и побежали, а там мы будем их по одному распределять. Я же видела: тут рабы в основном молодые. Стариков не держат: работа тяжёлая.
— Люди боятся рабов.
— И правильно! Если они дикие, чего ж их не бояться?
Спайк долго стоял и смотрел куда-то поверх голов. Думал, а потом согласился:
— Попробуем. Пошли."
"Копы не слишком усердствовали. Они осмотрели заброшенные строения и пинками пригнали в бараки шестерых рабов. Остальных искать не стали, столпились перед бараками и стали ждать, что будет дальше. Некоторые копы возмущались, другие говорили, что Спайку виднее, а нашлись и такие, кто назвал его ослом и заявил, что рабов надо не на свободу отпускать, а подальше в землю закапывать.
— Разнимите их, — спокойно приказал Спайк и копы с готовностью растащили дерущихся по сторонам.
— Всё? — Осведомился Спайк и поднялся на железный ящик, стоявший неподалёку, — успокоились? А теперь слушайте сюда. Вы — свободные люди. Вы призваны защищать других свободных людей. За то я вам и плачу зарплату. Это лучше, чем за те же деньги бегать по городу и нести с собой хаос и смерть. У кого-то из вас есть дети, у кого-то они когда-нибудь будут. Кто-то имеет братьев, или сестёр. Все они тоже свободные люди.
