В анормальной тишине коридора скрывается решетка, за которой дверь из чистого полипластерола ведёт прямо в зал с гильотиной. Здесь уже ждут судья, приставы и осуждённый — готов к исполнению приговора. Блестящая удавка выглядит настолько реалистично, что кажется, будто можно увидеть её движение в предвкушении страха....
Её пропускали и она довольно быстро оказалась рядом со Спайком.
— А ну слезь, я скажу, — и она дёрнула Спайка за штанину.
Спайк спрыгнул на землю и Мирла стала взбираться на ящик. Ближайший коп подсадил ее, на что Мирла сказала «спасибо» и крикнула в толпу:
— Вы, остолопы, хреновы! Забыли, как совсем недавно отирались в кабаках, да ждали, когда вас на работу хоть кто-то возьмёт? А сейчас зажрались? Хорошо вам стало? А о других горожанах, что, можно не думать? Эти рабочие места, — она показала на башню главного ствола, — заняты рабами.
Таких не нашлось. Руки никто не поднял. Мирла выждала, будто ожидала, что кто-то поднимет руку и скажет, что он желает жить в нищете и в страхе за завтрашний день.
— Так знайте же, — вновь заговорила она, — что любой бунт начинается с тех людей, которым нет места в этом обществе. Нет рабам места — они будут рвать вас на части и громить ваши города!
— Кончать их всех! — Выкрикнул кто-то и толпа копов одобрительно загудела.
— Кончать? — Переспросила Мирла, — очень хорошая идея. А с ними и ваших братьев и сестёр, которых какая-то мразь выкрала из вашего дома и продала на рудник? Кончим сегодня их, а завтра кого? От рабов много хлопот — это правда.
— А мы при чём?
— Действительно, не при чём! — Мирла быстро обернулась на голос и едва не свалилась с ящика, — Вы не при чём! Вы всего лишь нанимались делать работу.
