В анормальной тишине коридора скрывается решетка, за которой дверь из чистого полипластерола ведёт прямо в зал с гильотиной. Здесь уже ждут судья, приставы и осуждённый — готов к исполнению приговора. Блестящая удавка выглядит настолько реалистично, что кажется, будто можно увидеть её движение в предвкушении страха....
Мирла выскочила наружу, схватила камень и швырнула в машину преследователей. Не докинула. Но машина тоже остановилась. Вышел Штырь.
— Чего надо? — Закричала Мирла, — чего ты, чувырло, привязался? Не трахаюсь я не с кем! Видишь, я даже одетая! Мало тебе микрофонов в машине, так ты ещё за мной поехал! Как вы мне надоели!
Она бросилась убегать. Штырь остановился. Спайк выскочил из машины и побежал за ней. На шпильках, Мирла не могла далеко убежать и через десяток метров, Спайк догнал её.
— Стой! — Он ухватил её за руку.
Мирла дёрнула руку обратно:
— Пусти меня! Чего привязался? ЧМО поганое! Иди, лижи зад папа! Может золота даст! Надоели вы мне все! Надоели! Ясно?
Она вырывалась. Спайк старался удержать её. Он не понимал, что с ней и отчего она так разбушевалась. Борьба продолжалась несколько минут. Неожиданно, Мирла прекратила сражаться. Она заплакала и села прямо на грязный асфальт. Спайк совершенно ничего не понимал. Он стоял рядом и смотрел на вздрагивающие плечи. А на некотором удалении, Штырь ждал, чем всё это закончится.
— Ну что ты? — Спайк присел рядом с ней, — кто тебя обидел?
— Все-е! — Протяжно закричала она.
— Только не я, честное слово, — Спайк приложил руки к груди, — разве что нечаянно, так ты прости. Не хотел я. Не сердись уж на меня, моя королева. А королева должна быть великодушной.
Он говорил вкрадчиво и ласково. Тембр его голоса заставлял цепенеть и слушать. Мирла перестала плакать и ладошкой размазала слёзы по щекам.
— Не будешь сердиться? — Спрашивал Спайк.
Мирла смотрела на него ещё мокрыми глазами.
— Буду, — одними губами, ответила она, — ты мне тыкаешь.
— Да ну, — Спайк встал на колени и обнял её, — ты же маленькая.
— Не маленькая я…
— Маленькая. От силы, шестнадцать лет.
— Ну и что? — Она уже улыбалась, — и нет ещё шестнадцати. А всё равно я большая.
Удивительного ничего нет. В Академии на специальных занятиях его учили пользоваться голосом, чтобы успокаивать детей и женщин. Сейчас он с успехом применил полученные навыки.
Мирла засмеялась.
— А чего ты так смотришь? Без двух месяцев пятнадцать.
— А я к тебе в комнату залез…
Её глаза сияли. Она кивнула:
— Ага.
— И дрался с тобой.
— Ага.
— И подглядывал…
— Нет, — она мотнула головой, — смотрел."
"— Вставай, — Спайк поднял её на ноги, — пошли, а то мы посреди улицы. Скажут, что мы чокнулись.
Лицо Штыря не выражало никаких эмоций. Когда они подошли, Мирла аккуратно обошла его и села в машину.
