В заброшенном дворе Беренштрассы скрываются неизвестные тайны. Двое суток под пристальным наблюдением жилплощадь на Бранденбургских воротах оказалась открытием для полиции, и каждый постучавшийся в дверь стал предметом внимания.
Во многих местах фотографировались советские военнослужащие, молодцеватые, подтянутые, с орденами и медалями во всю грудь. Одни снимались в мужской компании, другие – с женщинами.
Немки охотно проводили время с советскими мужчинами. Те их подкармливали, защищали от нападений местной шпаны. Интимную близость женщины терпели, а многим, возможно, это и нравилось.
Арбатов повернул к Потсдамской площади, и оперативники перевели дыхание. Значит, не придется его отбивать у британских патрулей. Через несколько минут он уже бродил по Потсдамской площади, украдкой озирался.
Рынок работал. Торговцы пребывали на тех же местах. Пища для размышлений у Градова имелась. Клиент довольно быстро оказался на том месте, где расстался с Краузе три дня назад. Торговец люстрами приподнялся и со вздохом опустился, увидев, что этот человек не испытывает интереса к его товару.
Арбатов прошел мимо, глядя под ноги, вернулся и тут же двинулся обратно. При этом он опять смотрел вниз. По-видимому, фигурант не собирался ни с кем встречаться.
До контрразведчика дошло. Он ищет записку, которую сам же выбросил! Зачем? Совсем головой от беспокойства тронулся? В этом не было решительно никакого смысла, но Арбатов придерживался иного мнения.
«Забыл, что написал, шпаргалки у него нет, и теперь он не может составить дубликат?» – возникла в голове Градова более правдоподобная версия.
Но это не имело значения. Последние сомнения пропали. Этот глупец сам сюда пришел!
Влад стоял в соседнем ряду, укрывшись за столбом, наблюдал за терзаниями «крота».
Торговец молчал и озадаченно поглядывал на странного покупателя. Потом он не выдержал и что-то сказал Арбатову. Тот переспросил, выслушал ответ.
«Значит, у него все в порядке с немецким, – сделал зарубку Влад. – А ведь этот скромняга не кичился тем, что знает язык».
Смысл диалога был понятен. «Можете не искать, товарищ.
Арбатов уходил, сильно побледневший. Он вышел на пустырь, остановился, сделал несколько неуверенных движений, потом задумался, осторожно посмотрел по сторонам и двинулся в северном направлении, к Парижской площади.
Градов шел за ним, прячась за прохожих. Спина предателя колыхалась перед его глазами. Пускаться в бега именно сейчас тот не собирался.
