В заброшенном дворе Беренштрассы скрываются неизвестные тайны. Двое суток под пристальным наблюдением жилплощадь на Бранденбургских воротах оказалась открытием для полиции, и каждый постучавшийся в дверь стал предметом внимания.
Арбатов понял, что органы висят на хвосте, знают, что действует «крот», но кто он такой? Давно взяли бы. А раз не тронули, значит, время терпит.
На этот раз он не оглядывался, шел через Парижскую площадь, свернул на Унтер-ден-Линден. Несколько раз порывался перейти на бег, но обуздывал себя, заставлял двигаться тише.
Оперативники пасли его с трех сторон. На этот раз сбежать он не мог.
– Командир, что делать будем? Давай брать, пока он что-нибудь не выкинул, – пробормотал Нагорный в затылок Владу.
– Успеем, Юрий Иванович, не гони, оттянем удовольствие.
На службу Арбатов не собирался. Не доходя до Александерплац, он свернул в другую сторону, к своему дому.
– Все понятно, – сказал Нагорный. – В штаб не пойдет, заскочит домой, заберет что-то из вещей, а потом в бега, в пампасы. Думаешь, нужен нашим друзьям-союзникам этот сбитый летчик?
– Думаю, нужен, – отозвался Влад. – Пока, по крайней мере, нужен. Не уверен, что он все им выложил.
Арбатов определенно шел к себе. Настало время брать предателя. Ни на кого другого он сегодня не выведет. Градов ждал, пока тот зайдет во двор, не хотел устраивать захват при зрителях.
Арбатов повернул в арку. В этот момент нервы у него сдали. Он побежал по гулкой подворотне, выскочил из арки, свернул на тропу, петляющую по кустарнику. Так было проще добраться до подъезда.
Когда запыхавшиеся оперативники выскочили на подъездную дорожку, тот уже распахнул скрипучую дверь.
– Арбатов, сдавайтесь, все кончено! – крикнул Градов.
Но не тут-то было! Предатель пулей влетел в подъезд, забилась, завыла в пружинах дверь.
Чертыхаясь, Влад припустил к дому, обогнал длинноногого Олежку, вбежал в подъезд.
– Осторожно, товарищ майор! – заорал Романовский. – Он вооружен!
Но Арбатов не стрелял, топал по ступеням. Гулкое эхо взмывало к потолку.
Градов бросился за ним, запнулся о порожек, но устоял, запрыгал вверх."
"Предатель проживал на втором этаже. Он пробежал мимо своей квартиры, не имел времени возиться с ключами. Логика в его поступках отсутствовала. Может, этот фрукт наслаждался последними мгновениями на свободе?
Оперативники толкались за его спиной, ругались матом. Снова операция шла криво, но еще имелся шанс ее не загубить. Контрразведчики неслись по лестничным маршам, прыгали через ступени.
