В заброшенном дворе Беренштрассы скрываются неизвестные тайны. Двое суток под пристальным наблюдением жилплощадь на Бранденбургских воротах оказалась открытием для полиции, и каждый постучавшийся в дверь стал предметом внимания.
Арбатов пятился с бледным лицом, снова сорвался, побежал. Градов припустил за ним. Мельтешили ноги в воздухе. Предатель все-таки прыгнул! Провал между зданиями был небольшой, метра три, ничего страшного. Арбатов скулил от боли, лежа на боку, нашел в себе силы, пополз, поднялся на колени.
– Командир, не прыгай! – проорал Нагорный. – Он никуда не денется!
А вдруг удерет?
Дыхание у майора перехватило, он летел, невольно глядя в бездну. Удар о жестяную кровлю был чувствительный. Влад сумел сгруппироваться, но все же импульсы боли разбежались по телу.
Дела у предателя обстояли неважно. Прыгать ему было некуда. Пожарные лестницы в этой части здания отсутствовали. Он метался по коньку крыши, закусив губу, бросился к какому-то люку, рвал крышку, но она была заперта на висячий замок.
Арбатов взвыл от отчаяния, вскочил, бросился к торцевой части здания. В этом месте начинался скат, не крутой, но все же ноги его заскользили.
Арбатов съехал к козырьку, упал на пятую точку. Пятки уперлись в кирпичный бортик, окаймляющий периметр крыши.
Влад облегченно вздохнул, вынул пистолет из кобуры и осторожно подошел к изменнику. Ступать на скат он не рискнул, стоял на краю.
Арбатов перевернулся на бок, устремил на майора угрюмый взгляд.
– Хватит бегать, Арбатов, вымотались уже, – устало сказал Влад. – Поднимайтесь и осторожно идите ко мне. Можете считать, что зачет по физкультуре вы получили.
Где-то сзади, на крыше соседнего здания, шумели оперативники. Нагорный спустился вниз, побежал за солдатами, которые, как всегда, находились не там, где нужно. Возможно, они догадаются, выбьют изнутри крышку люка.
Предатель молчал, его трясло.
– Давайте без особых приглашений, Арбатов. – Градов сделал вид, что хочет подойти к нему вплотную.
Предатель занервничал, вцепился ногтями в стык жестяных листов."
"– Не подходите, майор, клянусь, прыгну. – Голос изменника срывался.
– Готов поспорить, что не прыгнете. – Градов говорил спокойно, даже доброжелательно. – Хотели бы покончить с собой, давно бы так и поступили. Что-то подсказывает мне, что вы любите жизнь, Александр Романович.
