В заброшенном дворе Беренштрассы скрываются неизвестные тайны. Двое суток под пристальным наблюдением жилплощадь на Бранденбургских воротах оказалась открытием для полиции, и каждый постучавшийся в дверь стал предметом внимания.
В пути они провели минут сорок, поначалу шутили, потом им стало не по себе.
Рядом с Шарлоттой сидела Инга Крюгер.
Она несколько раз украдкой отгибала шторку, а потом прошептала:"
"– Едем в сторону Потсдама. Вот ушли в сторону, указатель на Брюкке. Здесь лес, старое католическое кладбище.
Несколько раз машину останавливали патрули, проверяли у водителя документы, но ни разу не заглянули в салон. Потом автобус ушел с шоссе, несколько минут петлял по второстепенным дорогам и въехал на территорию какого-то лагеря.
– Тут охрана, – тихонько сказала Инга. – Кажется, англичане.
Проститутки выгрузились во дворе между бараками, зашли в один из них. Внутри было много немецких офицеров, некоторые в форме вермахта, но большинство из СС. Они жили вполне прилично, спали на чистом белье, нормально питались, потребляли спиртное. По бараку плавала угарная сивушная вонь.
Эти люди не выглядели подавленными. Появление путан они встретили радостными криками, тут же разобрали их.
Это был какой-то шалман – табачный дым, пьяный смех. Немцы делали все, что хотели. Они не могли только выйти на свободу. Женщинам давали выпить, кормили мясом, потом с пьяными выкриками бросали в койки. Эти люди были расслаблены, многие набрались и ни на что не были способны в постели.
Какой-то штурмбаннфюрер начал буянить, залепил синяк безутешной вдове Магде Штингер. Бедняжка аж повалилась на пол.
– Это точно были англичане? – уточнил Градов.
– Флаги там не висели, – ответила Шарлотта. – Но разговаривали они на чистом английском. Я могу отличить их речь от выговора янки, до войны училась на филологическом факультете в Нюрнберге.
Веселье продолжалось до утра. Британцы не препятствовали. Девчонки были измотаны до предела, к утру стонали, с трудом волочили ноги. Инга вяло шутила.
Британцы собрали девчонок, затолкали в автобус, повезли обратно в город. Они проспали всю дорогу.
На задворках «Золотого гуся» Конрад, сдерживая смех, объявил проституткам благодарность, дал выходной.
