В заброшенном дворе Беренштрассы скрываются неизвестные тайны. Двое суток под пристальным наблюдением жилплощадь на Бранденбургских воротах оказалась открытием для полиции, и каждый постучавшийся в дверь стал предметом внимания.
Убытков заведение не понесло, поездку оплатили то ли англичане, то ли немцы.
– То есть эти люди не выглядели военнопленными? – спросил Градов. – Не считая того, что они не могли выйти за пределы лагеря?
– Да, это так, – сказала Шарлотта. – Они вели себя раскованно, развязно, ржали как лошади.
– Там были только офицеры?
– Думаю, да. Но лагерь большой, не знаю, кто там еще. Простите, господин офицер, все это было как в тумане, я плохо помню, мы сильно устали, были измучены.
– Эти люди разговаривали между собой?
– Эти люди были в стельку пьяные.
– После победы? – с удивлением сказал Градов. – О какой победе он говорил?
– Не знаю, господин офицер, но он так и сказал. Офицеры несколько раз поднимали тост за грядущую победу над большевиками и за то, чтобы в Германии не осталось ни одного русского солдата.
– Что-нибудь еще можешь вспомнить?
– Это непросто, господин офицер. Для меня это была тяжелая ночь, я не запоминала, о чем говорили эти люди. Они пили за грядущее процветание рейха, увы, без фюрера.
Спина у майора похолодела. Возможно, не стоило относиться ко всему серьезно. Это мог быть обычный пьяный треп героев, проигравших войну.
Шарлотта съежилась, опустила глаза.
– Возможно, ты нам еще понадобишься, – сказал Градов. – Сделай так, чтобы мы долго тебя не искали.
– Но вы же обещали, господин офицер.
– Обстоятельства изменились. И никому ни слова.
