В старом здании под окнами воришка наблюдает за необычными жителями дворового этажа — хозяин и его собака, которых она словно читает на коже бедер, сравнивая с шрифтом Брайля. Поверхность их тел покрылась корочками ран, готовыми стать рубцами.
— Эй, Клэр! Смотри, что я принес! — Он кричит ей из прихожей, и дверь за ним захлопывается.
Она ждет знакомого щелчка, когда он повернет ключ и замок закроется окончательно. Обернувшись, она видит спешащего к ней Энди.
— Смотри-ка. — Он протягивает бутылку вина.
Она берет бутылку в руки, не понимая, почему он так взволнован. Красное вино Шираз. И тут до нее доходит. Австралийский Шираз.
— Где ты его достал?"
"Дешевое вино Роузмаунт. Оно вызывает воспоминания о домашних вечеринках на задних дворах Брунсвика: люди толпятся вокруг костров, горящих в барабанах сломанных стиральных машин, а у самой ограды приветливо шумят лимонные деревья; все потягивают из пластиковых стаканчиков Шираз, в воздухе разносится запах от горящих эвкалиптовых поленьев.
— Нашел в супермаркете. Не в «Альди», а в другом. Который сразу за рекой, ну, ты знаешь.
Она пристально смотрит на него. Удерживает его взгляд, пока он не отворачивается: до него доходит, что он сказал. Она и понятия не имеет, где находятся супермаркеты. Прокол.
— Ну, все равно, ты говорила, что тебе нравится Шираз, вот я и подумал, возьму пару бутылок. Хочешь, закажем пиццу?
Он забирает у нее бутылку и ставит на стол. Наклоняется, чтобы поцеловать ее в щеку, и тело, которое больше ей не принадлежит, не сопротивляется. А ее якобы сознание позволяет ей почувствовать радость, потому что он дома, принес вино, которое напоминает ей о Мельбурне и о той, другой жизни.
Он падает на диван рядом с ней, его куртка пахнет вы хлопными газами, и она вдыхает этот запах.
Она отстраняется от него и встает с дивана.
— Я принесу штопор.
Она не думала, что запомнит этот вкус так хорошо. Он тяжелее, чем у чилийских вин. Вероятно, это не самый подходящий винный термин, но это первое прилагательное, которое приходит на ум. Не фруктовый, не пряный. Тяжелый.
— Ну и как прошел твой день? — Ее вопрос звучит нелепо, словно она играет на провинциальной сцене.
— Нормально, только тянулся долго. Сидел на экзамене в двух моих классах, поэтому день был очень спокойный.
— Вполне логично.
Она делает еще глоток вина, пытаясь представить Энди, стоящего перед классом подростков, и все их внимание приковано к нему. Она завидует его ученикам, они понимают мельчайшие оттенки разговора, этого можно достигнуть, только когда люди говорят на родном языке. Теперь его английский уже не такой высокопарный, как раньше. Наверное, потому, что он чувствует себя с ней более комфортно.
