В старом здании под окнами воришка наблюдает за необычными жителями дворового этажа — хозяин и его собака, которых она словно читает на коже бедер, сравнивая с шрифтом Брайля. Поверхность их тел покрылась корочками ран, готовыми стать рубцами.
Он берет ее подарок на лестничной площадке и возвращается в квартиру. Кладет подарок на пол, чтобы снова запереть дверь и убрать ключ обратно в сейф.
— Закрой глаза, я еще не завернул его, — говорит он, возвращаясь. Стоя у двери в гостиную, он прижимает подарок к груди. — Готова?
Когда он входит в комнату, она стоит у стола. И вид у нее такой, будто она вот-вот расплачется.
— Что случилось?
Она поджимает губы и быстро моргает:"
"— Я слышала, что ты отпираешь входную дверь. Подумала, ты собираешься отпустить меня.
Он не знает, что сказать, ему и в голову не приходило, что все может так обернуться. Просто лестничная площадка — лучшее место, чтобы спрятать подарок: туда она точно не пойдет.
— Нет, подарок другой. Вот он. — Он кивает на чемодан, который держит в руках. Она по-прежнему ничего не говорит, и он подносит чемодан и ставит на пол перед ней. В ее руку он вкладывает связку крошечных ключей. — Поздравляю с Рождеством!
Они оба смотрят на красный чемодан.
Она издает тихий звук — то ли смешок, то ли вздох, но ему не хочется уточнять.
— По-видимому, на нем нетрудно научиться играть, и у меня есть несколько книг, есть несколько разных вариантов игры, и ты можешь попробовать все и посмотреть, что тебе подойдет. — Слова наскакивают друг на друга, когда он говорит.
Он выпрямляется и отступает на шаг.
Она присаживается на корточки, проводит пальцами по сетке, по ромбовидной эмблеме, отпечатанной на закрытых мехах:
— Энди, он прекрасен.
Он стоит затаив дыхание. Она придвигается ближе и достает аккордеон из футляра.
Аккордеон он нашел на блошином рынке несколько недель назад и раз за разом возвращался туда, где продавался этот инструмент, стараясь не показывать свою заинтересованность, чтобы женщина-продавец не отказалась торговаться. Его безысходность, похоже, была написана у него на лице, потому что в итоге он заплатил больше, чем аккордеон стоил.
