В старом здании под окнами воришка наблюдает за необычными жителями дворового этажа — хозяин и его собака, которых она словно читает на коже бедер, сравнивая с шрифтом Брайля. Поверхность их тел покрылась корочками ран, готовыми стать рубцами.
Она старается наносить прямые порезы: не хочет, чтобы новый порез пересекся с каким-нибудь из старых, уже привычных. Такое ощущение, что она наносит порезы на бумагу; боль пронзает тело и превращается в покалывание в кончиках пальцев. Нет, она лжет, это вообще ни на что не похоже. Кровь капает на кусочки пазла. Температура крови такая же, как и кожи. Возможно, она сама уже не тяжелая, но, по крайней мере, знает, что ей тепло."
"Интересно, что произойдет, если… Но она останавливает себя. Энди, когда объясняет, не использует в формулировках «возможно» и «если», и ей хочется быть такой же определенной.
Ее дни и ночи кажутся более реальными, чем когда-либо прежде. Здесь, в квартире Энди, она прямо сейчас проживает дистилляцию своей прежней жизни. Впервые живет в настоящем, потому что больше нет другого места, где она могла бы находиться. Ее прошлое и будущее для нее недосягаемы, она свободна от обязательств перед ними.
Клэр ждет, пока кровь свернется, с удивлением рассматривая, как она справляется с выходом в новый мир, а затем кладет нож на стол, подбирает с пола кусочки пазла и принимается выкладывать картинку.
Отныне, когда бы она ни доставала этот пазл, она достает и нож, он лежит на столе, пока она перемешивает кусочки. Они цепляются друг за друга, и она разъединяет их Она отбирает фрагменты, образующие край картинки, ищет четыре угла. В пазле присутствует вся палитра индиго и голубого, яркие оранжевые и желтые блики отражаются от поверхности кусочков. Со временем она обнаруживает, что на картинке изображен горизонт Сиднея, вид, который ей хорошо знаком, как полагал Энди, покупая этот пазл.
В месте, где кровь соприкасается с воздухом, порезы на поминают ей о том, каким образом ее тело все еще принадлежит ей самой.
