В старом здании под окнами воришка наблюдает за необычными жителями дворового этажа — хозяин и его собака, которых она словно читает на коже бедер, сравнивая с шрифтом Брайля. Поверхность их тел покрылась корочками ран, готовыми стать рубцами.
— Вот так я взяла ножницы и вот так подрезала волосы. — Она изображает, как ножницы пересекают лоб по прямой линии.
— Почему же ты не спросила меня, Клэр? Я бы сам подстриг тебя. Нельзя просто взять и все изменить. На все есть свои причины, уже давно пора бы это усвоить. И это касается не только твоей внешности.
Она не смотрит на него, опустив руку с ножницами:
— Это всего лишь волосы. Они снова отрастут. Это же такой пустяк!
Он делает шаг вперед и выхватывает у нее ножницы. Стоя позади нее, одной рукой он удерживает ее тело, заставляя ее смотреть в зеркало прямо перед собой.
— Ты понимаешь, что ты стала совсем другой? Видишь, как все изменилось, когда я смотрю на тебя?
Он вглядывается в отражение ее широко раскрытых глаз. Их взгляд устремлен на его двигающиеся губы.
Он раскрывает ножницы и подносит их к ее лицу:
— Когда твои волосы отрастут до этой линии, я сам подстригу их тебе.
Ее тело напрягается под его рукой. Он выбирает у нее на лбу точку и с силой вдавливает ей в кожу острие ножниц.
— Энди!
Он тут же отнимает ножницы, и кожа медленно расправляется. Одним плавным движением он проводит лезвием ножниц по ее лбу.
Ее тело дрожит, и он притягивает ее к себе:
— Не плачь, Клэр. Только не плачь. Я лишь показал тебе, что существуют определенные правила.
Нежно сжав ее руку, он выходит из ванной.
Так дальше продолжаться не может. Она поднимается с пола и тянется.
