В старом здании под окнами воришка наблюдает за необычными жителями дворового этажа — хозяин и его собака, которых она словно читает на коже бедер, сравнивая с шрифтом Брайля. Поверхность их тел покрылась корочками ран, готовыми стать рубцами.
Она спрашивает свою мать, не повредит ли стойка на руках ребенку. Мама смеется и интересуется, зачем Клэр вообще стоит на руках.
После того как мама развеяла все ее тревоги, Клэр достает из жестяной банки все пакетики с чаем и кладет их в кастрюльку. Она льет на них горячую воду, и чай на глазах становится темно-коричневым. С помощью зубной щетки Энди она рисует этим недоделанным чаем на стене. Получается не очень хорошо: жидкость струйками бежит вниз. Она относит кастрюльку обратно в кухню и, быстро помешивая, добавляет в чай муку.
В спальне она рисует над кроватью радугу на всю стену.
Она делает смесь из зеленого чая и еще одну из томатного соуса, но радуга все равно получается довольно мрачная, и Клэр приходит к выводу, что малышу такая радуга не понравилась бы.
Он хочет сделать ей больно. Хочет избавиться от ее удушающего присутствия. Это неистребимое желание нарастает медленно. Он просыпается и чувствует рядом с собой ее тело. Его руки скользят под ее грудями, обнимая ее. Она расслабленная и податливая, и он входит в нее сзади. Она двигается в такт с ним, и, когда он кончает, ему хочется оттолкнуть ее.
Вернувшись с работы, он ходит по квартире, проверяя, что изменилось за день. Рассматривает картины, нарисованные на стене. Они ужасны, наивны, будто их рисовал ребенок, и какие-то злые. Коричнево-зеленые, цвета выцветшего камуфляжа. Он смоет их; он должен заставить смыть их ее. Куда бы он ни посмотрел, он замечает что-то от Клэр.
