В старом здании под окнами воришка наблюдает за необычными жителями дворового этажа — хозяин и его собака, которых она словно читает на коже бедер, сравнивая с шрифтом Брайля. Поверхность их тел покрылась корочками ран, готовыми стать рубцами.
— До сих пор?
— Она приедет в Берлин.
— Когда?
— Скоро. — Энди отворачивается от Клэр и смотрит в потолок, пытаясь разглядеть в темноте, где горит свет. Считая в уме, он быстро-быстро моргает, не позволяя слезам покинуть глаза. — Я не собираюсь встречаться с ней.
Клэр ничего не говорит, а ему так надо, чтобы она что-нибудь сказала.
— Да я ее и не знаю. Она чужая. — Он поворачивается к Клэр и целует ее в нос. — В отличие от тебя. О тебе я знаю все.
Каждый день она придумывает что-нибудь новенькое, что покажет Энди, когда он вернется домой.
Она оттачивает у стены стойку на руках. Занятие напоминает ей о школьных перерывах на обед, когда, заправив платья в панталоны, они кувыркались во дворе. Было так много свободы в том, чтобы находиться вверх ногами, и еще это было недоступно мальчишкам.
"Она делает стойку на руках посреди комнаты, удерживая равновесие и считая до пяти, потом до восьми, затем до десяти. Она ходит на руках, сначала быстро, инерция толкает ее вперед, но по мере того, как она все лучше и лучше держит равновесие, «шаги» ее рук становятся медленнее и увереннее.
Она упражняется в стойке на руках каждый день, и от ее пяток уже появились отметки на стене, показывающие ее перевернутый рост.
