В старом здании под окнами воришка наблюдает за необычными жителями дворового этажа — хозяин и его собака, которых она словно читает на коже бедер, сравнивая с шрифтом Брайля. Поверхность их тел покрылась корочками ран, готовыми стать рубцами.
В коридоре горит свет, и от него ее волосы кажутся красным ореолом вокруг лица. Он ждет, что она зарычит, как сказочный лев. Но она молчит, и ее глаза остаются открытыми. Ее тело напрягается, она становится более настойчивой, и ему все труднее удерживать ее в своих объятиях.
— Ладно, я проснулась. О чем ты хочешь поговорить, милый?
Милый. Он отпускает ее плечи, отворачивается и ищет. Ее рука пробирается к его груди, но натыкается на сложенные руки. И все на ощупь, как существо, привыкшее жить под землей.
— Энди, ну, что случилось?
Другая ее рука проскальзывает между его шеей и подушкой, пальцы поглаживают его по щеке.
— Мне снился снег, — говорит она. — И еще снеговик, которого мы слепили, когда я была совсем маленькой. Мы поднялись на вершину холма недалеко от нашего города, там снег лежал лишь местами — пятнами, а между ними виднелась трава, и, вероятно, на следующий день он растаял. Но мы собрали достаточно снега, и нам хватило на снеговика, а в моем сне он был даже больше меня.
Он представляет себе этого снеговика: с кривой улыбкой и животом до земли.
— А из чего были его глаза?
Она на мгновение замолкает, затем отвечает:
— Из эвкалиптовых орешков. А рот — из эвкалиптового листика. — Она крепко прижимается к нему. — Может, мы как-нибудь сходим погулять, когда выпадет снег?
Ее голос громко раздается в его ухе. Он согласен пойти гулять, когда выпадет снег. Согласен, чтобы все закончилось. Он устал от забот, устал от того, что время отказывается признавать само их существование.
"И тогда он рассказывает ей о своем детстве, говорит о снеге, каким видит его в воображении, а не о той серой, затоптанной слякоти, по которой пробирается зимой на работу. Рассказывает, как катался на санках с матерью. Она обхватывала его ногами, и он сидел будто в автомобильном кресле, а над его головой раздавался ее пронзительный голос, когда они съезжали с холма: «Быстрее, Андреас! Быстрее, как ветер!»
И он волновался, что не сможет ехать быстрее, но она, казалось, не возражала, и когда они добрались до конца спуска, она так смеялась, что свалилась с саней.
— Энди, ты, наверное, скучаешь по ней?
Голос Клэр успокаивает, и он не хочет разочаровывать ее.
— Конечно.
