В старом здании под окнами воришка наблюдает за необычными жителями дворового этажа — хозяин и его собака, которых она словно читает на коже бедер, сравнивая с шрифтом Брайля. Поверхность их тел покрылась корочками ран, готовыми стать рубцами.
Когда вечером, после парка развлечений, он дал ей снотворное, у него не было никакого определенного плана: ему просто не хотелось, чтобы она гуляла по городу одна. Раздавил таблетки, четыре штуки, и размешал их в ее чашке чая. Когда она начала клевать носом, он раздел ее и помог лечь в постель. Она проспала почти весь следующий день и все еще не вставала, когда он вернулся домой. Именно тогда ему впервые показалось возможным предпринять что-то для гарантии того, что она всегда будет рядом.
Она не разговаривала с ним почти неделю, и однажды вечером он застает ее сидящей по-турецки на диване, с сейфом на коленях.
— Что еще за новости? — Она не поднимает глаза. — Ты хоть знаешь, сколько здесь вариантов комбинаций?
Она не отвечает, да он и не ждет ответа. Он подходит к ней и берет сейф. Она не передает сейф, но и не сопротивляется: он будто скользит из ее рук в его руки.
— Не трогай его больше.
Беспокоясь, что его голос звучит слишком грубо, он гладит ее по волосам.
Она вздрагивает от его прикосновения. Он ощущает, как волны дрожи пробегают сквозь нее, и слегка надавливает ей на голову, стараясь не дать дрожи перекинуться с ее тела на его.
— Клэр, ну, хватит уже. Поговори со мной, милая. Хочешь, давай поговорим о том, что произошло. — Он разражается целым монологом, в попытке заставить ее понять его. — Дело не в моем желании оставить тебя здесь, — объясняет он.
Он хочет, чтобы жизнь вернулась на круги своя, но этого не происходит.
Когда он заговаривает с ней, у нее в голове возникает хор голосов: «Не слушай его, Клэр! Не разговаривай с ним»."
"Она слышит голос матери и голос сестры. Голоса архитекторов, с которыми работала, студента, которого взяла себе в помощники.
