До сих пор в его снах Черная с Белой не раз заявлялись к нему в постель. Регулярно, без приглашения, всегда вдвоем. И он неизменно кончал. Но настолько ярко и живо, как нынешней ночью, не случалось еще никогда. Однако странней всего то, что теперь в их веселую ночную компанию затесался еще и Хайда. Как это понимать?
Но этими вопросами Цкуру решил себе голову не забивать. Сколько тут ни размышляй, ответов все равно не дождешься. Он просто убрал их все в ящичек с табличкой «Не отвеченное», чтобы вернуться к ним как-нибудь позже. Таких ящичков внутри у него было несколько, и множество самых разных вопросов томилось там, ожидая своего часа.
Позавтракав, Цкуру и Хайда пошли в бассейн и минут тридцать поплавали. Ранним воскресным утром в бассейне было совсем безлюдно, и они могли резвиться где угодно и как душа пожелает. Цкуру старался заставить все мышцы работать правильно – в спине, в ногах, на животе. Дышать и пинаться в этой жизни у него всегда получалось неплохо. Задай только ритм – и все заработает само. Хайда, как всегда, уплывал вперед, а Цкуру его догонял, глядя, как ноги Хайды поднимают буруны пенных брызг над водой. Картина, которая Цкуру всегда слегка завораживала.
Они приняли душ и оделись. Взгляд Хайды утратил мистическую пронзительность, и он стал выглядеть как обычно. Да и Цкуру, размяв как следует мышцы, наконец успокоился. Выйдя из спорткомплекса, они вместе зашагали к библиотеке. По дороге почти не разговаривали, но для них это вовсе не было редкостью. Хайда сказал, что хочет кое-что проверить в читальном зале. И это прозвучало вполне нормально. «Проверять кое-что в читалке» было его любимым занятием. Как правило, это означало, что он просто хочет побыть один.
– А я домой, стирку устрою, – отозвался Цкуру.
У входа в библиотеку они махнули друг другу и расстались.
После этого Хайда надолго куда-то пропал. Ни в бассейне, ни на лекциях не появлялся. Как и до их знакомства, Цкуру молча завтракал, плавал в бассейне, конспектировал лекции, зубрил иностранные слова и грамматику. В общем, жил себе тихо и одиноко. Время обволакивало, как призрак, и растворялось в прошлом почти бесследно. Иногда он ставил «Годы странствий» и вслушивался в фортепиано.
Прошла неделя, а его новый друг все не давал о себе знать.
«Может, он решил порвать со мной? – задумался Цкуру. – Почему бы и нет? Вот так, без предупреждений и объяснений, просто взял и исчез, как те четверо в городе моего детства? И все – из-за дикого полусна-полуяви той ночью? Скажем, каким-то невероятным способом подглядел, что творилось тогда в моей голове, и теперь сторонится меня? А то и ненавидит?.. Да нет, ерунда. Что бы ни вытворяла подкорка, наружу это не вылезет.