Начинаем с разговора между двумя людьми, где обвинения и драматические моменты создают напряжение. Затем появляется сообщение о победе одного из них — Бешеного, заставившее подозрения у другой стороны. Тон переплетается между горечью, надеждой и отчаянием, создавая атмосферу острых эмоций и неопределенности в дальнейшей судьбе участников этого разговора....
Стоило мне подойти, как Руслан кинул мне:
— Не уверен, что если ты скажешь что-то не то, я не вмажу тебе снова для симметрии, так что может тебе лучше молчать и помалкивать, — напряженный голос и такой же напряженный взгляд не сулили ничего хорошего. В этом весь батя. Он взрывался быстро, в себя приходил чуть дольше.
— Я не буду ничего говорить в свое оправдание, — перевел взгляд на друга. Тот дернулся, услышав мой голос. О чем говорить, если я по уши в дерьме измазался? Теперь надо решать проблему, возвращать Нику.
— Еще бы ты стал, — издевательски поддел меня Ракитин. Вот уж язва.
— Где она?
Но мой вопрос остался без ответа, Саша обошел машину и открыл водительскую дверь, после чего злобно вперился в меня.
— Так я тебе и сказал! Я на дебила похож? — желваки играли, а разбитая бровь тоже кровила. Таки приложил я его.
Скажет. Еще как скажет. Как миленький запоет.
— Спрашиваю. Еще. Раз. Где. Она."
"Я сложил кулаки на бампере его новой тачки. Ракитину придётся переехать меня, если он вдруг захочет уйти без ответа.
— Поздно спохватился, она не будет с тобой говорить, — скривился, складывая руки замком на крыше джипа.
— Она носит моего ребенка и будет со мной говорить в любом случае!
— Недолго поносит.
Ощущения были такие, как будто на меня вылили ледяную воду, а затем облили кипятком.
— Что ты несешь?! — друг не сопротивлялся. Словно этого и ждал, печально улыбнулся и прикрыл глаза.
— То, Багиров. Что слышал.
— Ты головой своей пробитой думаешь вообще? — руки сжимались куртку Ракитина, я был зол. Мне вообще сейчас уже ничего не надо было для того, чтобы сорваться.
— А что? Правда глаза колет? Не хочет она от такого дебила, как ты, рожать, — Саша опять тыкнул меня в грудь и откинул от себя.
— Где она, мать твою?!
— Где надо, — отмахнулся от меня как от назойливой мухи, но я уже не пытался ему ничего сказать, молча сел в машину и утробно пробасил:
— Я не дам ей избавиться от ребенка.
Ракитин уселся на водительское сидение и ненавидяще прошептал:
— Ты глянь, какой правильный.
