Автор
В Бессердечном принце Эшли Джейд создает драматическую атмосферу измождения в британском доме: слезы матери постепенно сменяются холодным презрением к миру, когда ее сын Лиам не выживет. Действие начинается четверть века спустя, но оставляет нас проклятыми вечной тоской в этом замкнутом мире....
К счастью, эта новость не попала в заголовки федеральных СМИ, только в несколько статей в местной газете.
От нервов у меня в животе все сжалось.
– Я буду очень признательна, если ты никому не скажешь. Я не хочу, чтобы все в городе узнали, что мой отец вор или что он сидит в тюрьме.
Он протянул руку и слегка сжал мое колено.
– Твои секреты умрут вместе со мной, – сказал он, ухмыльнувшись. – Если тебе от этого станет легче, мой отец всю мою жизнь сидел, потом выходил и снова садился.
Легче мне, конечно, не стало.
– Мне очень жаль.
Он пожал плечами, сворачивая в мой двор.
– Не стоит. Он просто неудачник. Всегда был, всегда будет.
– Это отстой. Мне правда жа…
– Как насчет того, чтобы перестать извиняться за вещи, в которых нет нашей вины? – сказал он, подъезжая к тротуару рядом с домом моей тети.
С этим я могу согласиться.
– Договорились.
Неловкость, возникшая ранее, вернулась в тот момент, когда он заглушил машину и повернулся ко мне лицом.
– Я скучал по тебе.
– Да, я тоже. Было приятно снова тебя увидеть.
– Я пытался связаться с тобой несколько раз после того, как ты уехала.
Дерьмо. Вот именно этого разговора я и боялась.
– Я знаю. Мне жаль.
Я собиралась ответить на его сообщения, но была слишком занята, пытаясь справиться со всеми новыми поворотами моей жизни. Кроме того, Томми напоминал мне о Джейсе.
Джейсе, который игнорировал меня.
Так же, как я игнорировала Томми.
– Я собиралась ответить тебе.
– Ну и что же тебе помешало?
Как сказать кому-то, что его чувства пугают тебя? Или что вы были увлечены кем-то другим гораздо больше, чем им?
У меня все сдавило в груди, когда эта мысль пришла мне в голову.
Нет. Если бы у него не было ко мне никаких чувств, он бы не совершил того, что сделал прямо перед моим отъездом. И не сказал бы тоже.
– Я не знаю.
Томми посмотрел на меня так, словно я полна дерьма. И он не ошибался.
– Ух ты, – усмехнулся он. – Вот это мне больше всего и нравилось в тебе – в мире, полном лжецов и фальшивок, ты всегда была на стороне правды и реальности.
Он прав. Обычно я без проблем рассказываю все как есть.
Тем не менее я не хотела причинять ему боль. Когда он был настолько добр ко мне. Я ведь знаю, каково это – быть отвергнутым кем-то, кого ты искренне считал настоящим другом.
Я пыталась найти хоть какую-то крупицу правды в своей голове, чтобы успокоить его.
– Это было беспокойное время.
