Автор
В Бессердечном принце Эшли Джейд создает драматическую атмосферу измождения в британском доме: слезы матери постепенно сменяются холодным презрением к миру, когда ее сын Лиам не выживет. Действие начинается четверть века спустя, но оставляет нас проклятыми вечной тоской в этом замкнутом мире....
Однако чем дольше я оставалась в этой машине, тем хуже чувствовала себя из-за того, что не смогу дать ему то, чего он хочет.
– Эй, Дилан? – он окликнул меня, когда я уже уходила.
Я обернулась.
– Да?
– У тебя есть мой номер. Если тебя нужно подвезти или выслушать, на самом деле если тебе хоть что-нибудь когда-нибудь понадобится, знай, что я рядом.
Я искренне улыбнулась ему.
– Это много для меня значит.
На его лице появилась легкая улыбка.
– В следующий раз, когда Джейс начнет придираться, скажи мне. Я не хочу, чтобы из-за него ты чувствовала себя погано или чтобы он снова поливал тебя ложью и вымещал на тебе то дерьмо, с которым не может справиться сам.
Я уже хотела сказать ему, что вполне способна справиться с Джейсом сама, но мне просто хотелось зайти в дом, подойти к Оукли и попытаться найти с ним какие-то точки соприкосновения.
– Конечно, – бросила я через плечо, прежде чем подняться по лестнице.
Слава богу, я услышала, как он завел машину и уехал.
Проходя мимо машины Оукли, я вдруг увидела разъяренные темные глаза, которые пронзали меня насквозь, как горячий нож масло.
– Джейс. Что ты тут…
Словно отвечая на мой вопрос, Оукли выбежал через парадную дверь. Через плечо у него было перекинуто пляжное полотенце, а в руке он держал пару плавок.
– Готов к…
Он замолчал, заметив меня. Конечно, Джейс здесь, чтобы увидеться с Оукли. У меня внутри все перекрутилось. Джейс и Оукли теперь лучшие друзья.
Джейс смотрел на что-то позади меня, но молчал. Оукли проследил за его взглядом и нахмурился.
– Что, черт возьми, здесь делал Томми ДаСильва?
Я сдержалась, чтобы не закатить глаза.
– Подвозил меня домой. Что по факту, собственно, должен был сделать ты.
Он фыркнул.
– Черт, я знал, что ты доступная, но не думал, что ты в отчаянии.
Я почувствовала, как гнев пробежал по моей коже.
– Что, прости?
Он сделал шаг вперед.
– Этому куску дерьма здесь не рады. Никогда.
Он не имел никакого права указывать мне, с кем я могу общаться, а с кем нет. Особенно с тех пор, как пустил слух, который сделал из меня прокаженную.
– Этот, как ты выразился, кусок дерьма – мой друг. Прими это как факт.
Он ткнул пальцем мне в лицо.
– Надо же, вот это ты осмелела. Если хочешь водиться с мусором, то будь добра, делай это в другом месте. Если я еще раз увижу его в моем доме…
– Это не твой дом, – напомнила я ему. – Насколько я знаю, это дом твоего отца. – Я свирепо посмотрела на него. – У тебя вообще ни хрена нет, придурок.
