Вот только в любимых отцовских глазах продолжало плескаться недоверие.
— Почему ты перестала писать?
Я задумалась. Мне претило само понимание, что многого я не могла рассказать. Выставила свою жизнь в лучшем свете. Некоторые моменты приукрасила. О других смолчала. Однако я давно осознала всю сложность ситуации и возможные последствия, стоит пойти против графа Фаргоса. Одно дело — я, а совсем другое — моя семья. Я не готова ими жертвовать. Ни одним из них!
— Мне не удалось отправить, — отчасти я сказала правду. — Но постараюсь искупить свою вину и напоминать о себе хотя бы раз в два дня.
— С какой стати ты защищаешь графа? — нахмурился отец, явно почувствовав недосказанность. — Лисая, я не отступлю, так ему и передай. Ты вернешься домой! И… — быстро добавил он, не позволив мне вставить слово, — на днях я получил радостную весть из Шора. Там в храме Безгласых тоже заключались сделки. Ты права, разорвать договор нельзя, но можно изменить плату. Я думал об этом раньше, но не был уверен. Нужен одаренный эши человек, который заинтересует их больше, чем ты. Это ключ к спасению.
Возникло впечатление, что разговор зашел в тупик. Он меня будто не слышал. Неужели мои доводы были не столь вескими? Разве другие его дети и нынешняя жена стоили того, чтобы жертвовать ими ради моего спасения? Отец, конечно же, ничего подобного не озвучил. Но ведь из-за его неосторожности пострадают именно они!
Эти мысли не давали покоя. К тому же вспомнилось, как Найрита когда-то давно шутила, что папа любит меня больше, чем ее. Неужели это правда? И если так, то почему?
— Зачем ты второй раз женился? — лишь сейчас задалась я этим вопросом.
Отец тяжело вздохнул и с тоской в глазах покачал головой. Еще помнил маму. Грустил по ней. Наверное, во мне видел ее, потому не хотел мириться со сложившейся ситуацией, где ничего сделать нельзя. Заметив затаенную тоску в глазах папы, я подумала о недавних словах Агфара.
Эши связывала. А смерть супруги была равносильна потери части себя. Так ли это? Не солгал ли граф? И почему тогда в народе гуляло другое мнение?
— Скажи, а после обряда в храме ты привязался к моей маме сильнее? Что было, когда она умерла?
— Тебе очень хочется знать? — тихо уточнил отец.
— Я не представлял, как дышать воздухом, которым больше не дышит Ариса. Первые пару минут даже проклинал тебя, но потом взял на руки и понял, что ты заполнишь пустоту, — папа потер виски, провел ладонью по лицу, будто снимая с него паутину. Сожалел.
