Автор
В бездушном королевстве, где эмоции вытесняются расчетом и формулировками, глава семьи — бесплотный принц, прятался за лицами своих подданных. Бездушные крики и мольбы защемляли его душу, пока он не нашел способ изменить этот ужас. В мире без чувств, жизнь может быть даже прекраснее без них....
Он не раз говорил мне, как завидует тому, что у меня есть братья. У Олли не было ни братьев, ни сестер, ни настоящих друзей – лишь одноклассники, с которыми он «должен был» общаться. Он завидовал тому, что у меня есть братья, но при этом ни разу с ними не встречался. Сомневаюсь, что они бы поладили.
– Что ж, – говорю я, чтобы немного задобрить мужчину, – я рада, что, наконец, увидела его.
Оливер поворачивается ко мне, и его глаза в тусклом свете кажутся темными. Лицо похоже на маску. Он набрал фунтов тридцать[45] с тех пор как мы встречались, отчего его лицо стало шире и старше на вид.
– Жаль, что ты не видела дом во всем его великолепии, – говорит Оливер. – С картинами и книгами. И диванами. Ну ничего. Я принес это, чтобы нам хотя бы было на чем посидеть.
Он садится на матрас, который скрипит под его весом.
– Иди сюда. Сядь, – говорит Оливер, похлопывая по матрасу подле себя.
– Э-э-э, вообще-то мне очень нужно в туалет, – говорю я.
Это правда. Кажется, что мой мочевой пузырь вот-вот лопнет, особенно после того, как Оливер всем телом навалился на меня на пляже.
На секунду он смотрит на меня с подозрением, будто не верит. Я переминаюсь с босой ноги на обутую, не преувеличивая свой дискомфорт.
– Ванная вон там, – наконец произносит Оливер, снова вставая.
"Он ведет меня по коридору в симпатичную маленькую ванную комнату с деревянными панелями по всем стенам и раковиной в форме ракушки. Зуб даю, что, когда дом был обитаем, здесь были полотенца и мыло в морской тематике.
Когда я пытаюсь закрыть дверь, Оливер останавливает меня одним движением руки.
– Я так не думаю, – говорит он.
– Мне нужно пописать, – напоминаю я.
– Можешь сделать это и с открытой дверью.
Я свирепо смотрю на мужчину, пока длится противостояние между его упрямством и моим разрывающимся мочевым пузырем.
Мне удается продержаться лишь несколько секунд. Срывая шорты, я сажусь на унитаз и расслабляюсь. Моча с шумом вырывается наружу, принося больше боли, чем облегчения.
Оливер стоит в дверях, наблюдая за мной. В уголках его рта появляется легкая улыбка. В прищуренных глазах читается удовольствие.
Как бы мне хотелось, чтобы он отвернулся и дал мне немного личного пространства.
