Автор
В бездушном королевстве, где эмоции вытесняются расчетом и формулировками, глава семьи — бесплотный принц, прятался за лицами своих подданных. Бездушные крики и мольбы защемляли его душу, пока он не нашел способ изменить этот ужас. В мире без чувств, жизнь может быть даже прекраснее без них....
Однако сейчас он, похоже, рассказывает какой-то анекдот, размахивая руками, а Аида хохочет и поощряет его. Когда она смеется, то запрокидывает голову, закрыв глаза, ее плечи трясутся, и в этом нет ни капли притворства. Она просто счастлива.
Хотелось бы мне услышать, что так рассмешило ее.
– Ты меня слушаешь? – резко спрашивает отец.
Я снова смотрю на него.
– Что? Да, я слушаю.
– На что ты смотришь? – спрашивает он, скосив глаза в сторону барной стойки.
– На Миттса. Надо будет с ним побеседовать.
– Похоже, он уже беседует с Аидой, – невозмутимо говорит отец.
– А. Да.
– Как она сегодня?
– Отлично. На удивление хорошо, – отвечаю я.
Мой отец оглядывает Аиду, одобрительно кивая.
– Она определенно выглядит лучше. Хотя платье, пожалуй, слишком откровенное.
Я знал, что он так скажет. Марта приносила мне на одобрение и гораздо более консервативные платья, но я выбрал это. Потому что знал, что оно будет облегать ее формы как влитое.
Мой отец все не замолкает, несмотря на мои попытки закончить разговор.
– Мэр пожертвовал тридцать тысяч долларов на твою кампанию и выразил поддержку, но он сделал то же и для других двадцати пяти своих союзников в городском совете, так что я не думаю, что его заявления стоят…
На горизонте снова замаячил Оливер Касл в алкогольном запале. По румянцу на его обгоревшем лице и по тому, как грубо он протискивается между Аидой и Миттсом, без труда можно догадаться, что он пьян.
– Думаю, будет более действенно и эффективно, если мы…
– Погоди немного, – говорю я.
Я ставлю свой напиток и направляюсь к широко раскрытым стеклянным дверям. Эта часть пентхауса освещена слабо – светят лишь фонари над головой, музыка звучит тише, а места более уединенные. Оливер пытается загнать Аиду в самый темный и отдаленный угол, надежно укрытый ширмой из японских кленов в горшках.
Я собираюсь немедленно остановить их, но когда подхожу ближе, то слышу низкий, настойчивый голос Оливера, умоляющий Аиду. Мое любопытство берет верх. Я подкрадываюсь с угла, чтобы подслушать, о чем они говорят.
– Знаю, что ты скучаешь по мне, Аида. Знаю, что ты думаешь обо мне так же часто, как я думаю о тебе…
– Вообще-то, нет, – отвечает она.
– Нам было хорошо вместе.
