Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
Хоть одна. Чтобы была причина для его златовласки задержаться у него в спальне.
И сразу в голове возникло шальное предположение, что царапины, которые её волновали, она могла бы посмотреть и внизу. Не подниматься к нему в комнату.
Сердце гулко стучало в груди. Да и общее состояние было странным. Он точно перестал быть самим собой.
Снятую футболку Егор запульнул в дальний угол.
Ника, как стояла рядом с ним, так и продолжила. Ни шагу назад. Увидев его полуобнаженным, протяжно выдохнула. Её вздох не мог не отразиться на физическом состоянии Егора – член в штанах болезненно дернулся.
Он смотрел на неё, пожирая. Зная, что даже девственнице понятно, что его вот-вот взорвет от переполнявшего возбуждения. Скованный обещанием. Теперь ему оставалось только ждать.
В бане у него были немного другие возможности. Там можно было пошалить. Сейчас же…
– Я не могу рассмотреть… – голос Ники стал совсем тихим. Прежде чем продолжить, она облизнула губы, и вид её розового язычка, скользящего по губам, оказался для Егора тем ещё испытанием.
Ок. Замечательно. Здорово. Превосходно.
Значит, снимаем штаны.
Даже в армии Беркут не раздевался так быстро.
Штаны последовали за футболкой.
Егор выпрямился, уже основательно заведясь. Ему понравилась игра Ники. Да-да, именно игра. Девушка не могла открыто сдастся ему. Просто сказать: «Егор, возьми меня».
Он видел в её глазах смущение и зарождающуюся страсть. Он замечал, как она постоянно тянется тонкими музыкальными пальчиками к его коже. Одна часть её женского существа желает дотронуться, прикоснуться, попробовать. Вторая упрямо настаивает на принципах, когда-то ею же созданных.
Егор уважал принципиальных людей.
