Огромный камень упав на сердце: одна слеза на лице девушки вызывает непрекращающуюся злость в душе Безопасника. Он задумчиво смотрит, как девушка вытирает платком шоколадную кляксу с лица. В этот момент он понимает, что его судьба – быть вечным исповедником её грехов, готового на всё ради молчаливого проступка....
– Тссс, – легкое горячее дыхание коснулось её шеи, а рука тем временем взяла мочалку и щедро плеснула на неё гель для душа. Гель был мужским, резким, дерзким. Ника улыбнулась, подумав, что от неё теперь будет пахнуть, как и от Егора. И внезапно поняла, что ей это нравится.
– Как скажешь, – выдохнула Ника в ответ и расслабилась.
Егор омывал её нежными движениями. В них, если и присутствовал эротизм, то легкий. Ника спиной ощущала эрегированный член Егора, и невольно вспыхивал вопрос – неужели снова её хочет? Вопрос был риторическим.
Она едва ли не задремала за время приема ванны. Из мира грез её вернул тихий смех Егора.
– Я смешная? – помимо воли, её губы растянулись в улыбке. Пусть она будет и смешной… Ничего ей не может испортить настроение.
– Нет. Ты – очаровательная. И очень милая. Просто я первый раз сталкиваюсь с ситуацией, что у меня член стоит колом, а девушка находится в моих руках и сладко зевает, посапывая.
– Я спать хочу, – её реплика прозвучала наивно.
– В принципе, я тоже.
– Тогда, может, пойдем?
– Останешься у меня?
Ника свела брови на переносице.
– Так я вроде бы у тебя и нахожусь.
– Я хочу уснуть с тобой.
Отчего-то сердцебиение усилилось.
Ника медленно кивнула.
– Боюсь, я до своей комнаты не дойду, ноги подкашиваются, поэтому – да… останусь у тебя.
Они оба знали, что она отмазалась неумело. Но кого из них двоих это волновало?
Выйдя из ванной, Вероника спросила по поводу запасного белья.
– Да, точно. Кровь. Сейчас поищем.
В бельевом шкафу оказалось несколько сменных комплектов. Кутаясь в огромный халат, выданный Беркутом, Вероника сменила белье. Егор порывался помочь, но она отказалась. Помог он только с пододеяльником.
– Могу за угол подержать, – с какой-то мальчишечьей улыбкой сказал он. – Я так матери всегда делал.
– Правда?
– Да.
Ника представила его пацаном, помогающим родным, и на душе стало неожиданно тепло и приятно. Интересно, каким ребенком был Беркут. Шаловливым? Послушным? Каким?
– У тебя хорошие отношения с родителями, да, Егор?
– У меня только мама и бабушка. Отец погиб много лет назад. Пожарным был.
– О, извини.
– Ничего страшного. Слушай, а у нас ловко получается, – он кивнул на пододеяльник. – Давай встряхну и расправлю одеяло.
– Ловко. Согласна.
