В безудержной скачке отчаяния, девушка-героиня бежит от парня, которого считала идеалом. Пока он играет с ней как кот с мышкой, обделяя вниманием и любовью. Но когда она просыпается, снова окунутая в обыденность, понимает, что настоящего счастья для него не существует.
А вдруг…
Что «вдруг»? Любит до сих пор? Или заново влюбился? А она?
— Черт…
— Что такое?
Катя поняла, что в голос ругнулась.
— Ничего, кофе облилась, — врать пришлось. Кофе-то на столе стоял, не тронутый… — Он котенка забрал…
— Какого котенка?
— Ну того, который в прихожей стоял… Увидел, забрал, сказал — компенсация…
— Господи… Самойлова, да у вас там то ли детский сад, то ли взрослые игрища, так сходу и не поймешь…
— Вот и я не понимаю…
Ни себя, ни его, ни что делать.
Может действительно гордыню отбросить и напрямую поговорить? Вывалить на него всю боль, что за четыре года скопилась, и пусть утешает, объясняет? Хоть как-то… Она поверит. Черт возьми, Катя теперь только поняла, что в любую ложь поверить готова, лишь бы снова иметь возможность к нему прижаться крепко, в толстовку носом уткнуться, и в нее уже расплакаться.
— Держи меня в курсе, Коть. Я волнуюсь…
— Ага…
Катя скинула звонок подруги, от окна оторвалась, за стол села, в чашку теперь уставилась, водя пальцами по дереву и продолжая улыбаться… Его руки на талии лежат, вверх скользят, сжимают… Ох…
Телефон почти тут же снова ожил — Питер по скайпу набирал…
Сердце удар пропустило.
Да и она сама, если честно, не совсем себя же понимала, но и отрицать то, что ждет новой встречи, не смогла бы. Сердце за всю жизнь так и не научилось ускоряться при воспоминаниях о ком-то другом, кроме Андрея Веселова.
Малолетки. Негодяя. Предателя…
Любимого.
Безусловно.
Вопреки.
